Мой. Дикий. Бывший - Аня Истомина

беременность. Разные фирмы, довольно дорогие. Не то, что неизвестной марки в больнице. Повторяю процедуру по определению беременности и кладу тесты на коробочки, а сама принимаю душ. Специально оттягиваю время, боясь увидеть результат. Но любопытство берет верх. Оборачиваюсь полотенцем и беру в руки оба теста. Ложусь на кровать и, не включая свет, подсвечивая себе телефоном, разглядываю их. Такой же результат, как и у больничного. На каждом слабая вторая полоса. Руки и губы начинают трястись, а тело будто окунают в кипяток.

Боже мой… Я все-таки беременна.

42. Право знать

Я пила экстренную контрацепцию. Вино. А если я навредила ребенку? А если после такого нельзя рожать? Чувствую, как сердце прибавляет обороты.

В телефонной книге ищу контакты врача, у которого наблюдалась до отъезда в Европу. К счастью, она отвечает, что сегодня на дежурстве и готова меня принять.

Вызвав такси, я одеваюсь, наверное, за пять минут и уже спустя полчаса стою возле больницы. Несмотря на то, что она является государственной, здесь работают замечательные специалисты. И заведующая, врач гинеколог высшей категории, тщательно следит за репутацией своего коллектива.

Больница встречает меня все теми же светлыми стенами, темными диванчиками и картинами с беременными девушками и мамами с детками. Медсестра за стойкой регистрации делает пометки в моей электронной карте. Со второго этажа спускается Алиса Олеговна.

– Привет, Маша, – улыбается она. Помнит, несмотря на то, что давно меня не видела. – Ты ничуть не изменилась. Отлично выглядишь.

– А вы, мне кажется, еще похорошели, – отвешиваю ответный комплимент и не вру. У моего врача очень яркая внешность: длинные волосы огненно-рыжего цвета, огромные синие глаза и светлая кожа, как у фарфоровой статуэтки. В то же время она довольно рассудительная и строгая, что контрастирует с хрупкой внешностью.

Мы проходим в смотровой кабинет и я рассказываю ей все, как на духу. Алиса Олеговна задумчиво хмурится, осматривая меня, берет необходимые по ее мнению анализы и кивает на кушетку.

– Сделаем УЗИ.

Пока она настраивает аппарат, а потом разглядывает картинку на мониторе, то и дело шевеля датчиком, лежу ни жива, ни мертва. Страшно. Страшно узнать, что беременна. И что нет тоже. А вдруг беременна, но все плохо?.. Это еще страшнее.

– Яйцеклетка уже закрепилась на стенке матки. – говорит врач. – Это хорошо, уже исключена внематочная. По поводу развивается беременность или нет, по УЗИ сказать пока невозможно, слишком маленький срок, неделя всего. Завтра утром придешь к нам сдать анализы и кровь на ХГЧ. Потом через день еще раз сдашь ХГЧ и результаты покажешь мне. Если гормон растет, то все в порядке. Если вдруг нет, то ляжешь и мы тебя понаблюдаем. Если потребуется, поддержим препаратами. Все будет хорошо, не переживай.

– А таблетки, что я пила? – задаю самый волнующий меня вопрос.

– Они просто не сработали. Вреда никакого не принесут, не переживай, – успокаивает меня Алиса Олеговна. – Если что-то будет волновать, смело звони мне. Отцу ребенка расскажешь?

Отрицательно мотаю головой.

– Зря. Подумай, он имеет право знать. Если не моралфаг какой-нибудь, конечно. Быть матерью-одиночкой очень нелегко, поверь моему опыту.

Смотрю на нее и не верю. Неужели у такого порядочного и красивого человека тоже могут быть с этим проблемы?

– Боюсь, ему не нужен наследник. Он и сам это говорил.

– Он говорил это, когда ты еще не была беременная. А сейчас может изменить свое решение.

– Он женится на другой.

Алиса Олеговна не находится, что на это ответить и грустно вздыхает, гладит меня по плечу.

– Ну, ничего. Сейчас государство помогает матерям-одиночкам. Все будет хорошо. Если нужна будет помощь, обязательно приходи ко мне. У нас в больнице иногда появляются вакантные должности. И питание для персонала бесплатное. И ребенка найдем куда на время работы пристроить. А там года два-три и садик. Может, что получше найдешь потом. Справимся.

– Спасибо, – шмыгаю носом. До ее слов я не задумывалась, что мне, возможно, будет настолько тяжело. Такие перспективы меня пугают, но ее поддержка очень трогает. Понимаю, что даже при самом плохом раскладе, мы с ребенком не умрем с голода.

Получив необходимые рекомендации по поводу токсикоза и профилактики пороков развития плода, прощаюсь и выхожу из кабинета. Когда подхожу к регистратуре и собираюсь оплатить прием, врач выходит следом и отрицательно машет девушке, чтобы та не брала деньги.

– Алиса Олеговна, у меня пока есть, – улыбаюсь смущенно. – Я еще работаю.

– Декрет длится три года, Маша. – вздыхает она, удаляясь по коридору. – Лучше