Порочное море - Джордан Стефани Грей

свою жизнь. И поэтому я ухожу и не стану оглядываться». — Гавриал вздыхает, сильнее опираясь на локоть. — Очевидно, это было последнее, что слышали об этой экспедиции. Они так и не вернулись, и никто не знает, где они сгинули.

Зефира продолжает смотреть на него, но её взгляд становится отрешённым. Через нить проносится короткая, резкая вспышка страха, подлинного ужаса, прежде чем она качает головой.

— Монстры… это может означать Соль. Там живут кракены, и когда-то они были известны тем, что топили корабли моряков. И я верю, что там плавает парочка мегалодонов, не говоря уже о гигантских крабах. Не так много мерроу живут в Соль, потому что… ну, он такой мелкий по сравнению с другими морями. Люди легко могут туда добраться. И чудовища легко могут всё уничтожить.

Однако кое-что здесь не сходится.

— «Опасные глубины» не звучат как описание мелководья.

Зефира закатывает глаза:

— С точки зрения человека, всё в океане глубокое и опасное.

Я хмурюсь. Предвзятость восприятия существует, но мы не можем позволить себе действовать наугад. Мы не можем позволить себе терять время.

— Есть ли более глубокая часть океана? С монстрами? — спрашиваю я её.

Она молчит, сжимая губы в упрямую линию.

— Силь, — произносит Гавриал, наблюдая за ней прищуренными глазами. — Верно, русалка? Силь — самое глубокое море, и там есть впадина…

— Это не Силь! — огрызается она, и капля её гнева просачивается через связь. Я наклоняю голову, изучая её, пока нить обвивает её грудь. Потому что это не просто гнев. Там есть что-то ещё, что-то, что она очень усердно пытается подавить. Скрыть от меня, с удивлением осознаю я. Но я не могу понять, что это, и не могу взять в толк, почему перспектива возвращения домой вызывает у неё такую ярость.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Терпеливо.

Её глаза вспыхивают при этом вопросе:

— Потому что я Зефира из Силь. Потому что я прожила там шестнадцать лет и никогда не видела никаких следов руин. Потому что я никогда не сталкивалась с монстрами. Потому что те глубины не были… они не опасны. — Ложь. Я в упор смотрю на неё. Зефира врёт сквозь зубы, и я подавляю желание ухватиться за связь, пульсирующую между нами. Притянуть её ближе и заставить рассказать мне правду. Рассказать всё. Но у нас нет времени на очередную ссору, а Зефира выглядит так, будто готова ринуться в бой в любую секунду. Её глаза сужаются под моим пристальным взглядом, а губа кривится. Она похожа на загнанного в угол зверька, который вот-вот бросится на тебя.

— Впадина… — снова начинает Гавриал.

— Я не собираюсь, блять, говорить о Впадине Скелератус! — Гнев, курсирующий через нашу связь, взрывается с поразительной скоростью, и я моргаю, подавляя желание физически отстраниться от его интенсивности. От этого жара. Потому что я видел Зефиру злой. Я испытал это на собственной шкуре. Я видел её испуганной, но что бы это ни было — это не то. Нет. Мысль о возвращении в Силь вызвала у Зефиры совершенно иную реакцию. Что-то первобытное. Висцеральное.

Гавриал, должно быть, тоже это чувствует, даже если не может ощутить так, как я. Он приподнимается на локтях, пока я спрашиваю:

— Что случилось, Зефира? Что ты от нас скрываешь?

Она не смотрит на меня. В упор отказывается смотреть. Её челюсти крепко сжаты, словно она больше никогда не проронит ни слова. Пока, наконец, она не поднимает подбородок и не произносит:

— Этого нет во впадине, и я не могу… я не собираюсь говорить вам, откуда я это знаю. Просто знаю и всё. — Её взгляд блестит — слишком ярко, — когда он наконец пересекается с моим, и теперь вместе с гневом через шнур передается отчаяние. — Вы можете просто поверить мне? Пожалуйста?

Мы долго смотрим друг на друга. Только тихое капанье воды со стены пещеры нарушает тишину. Даже Гавриал понимает, что лучше промолчать, и внимательно наблюдает за нами. Он сейчас не важен. Важна только Зефира — она и вопрос, всё ещё эхом отдающийся между нами.

Ты можешь мне поверить?

Ещё вчера я бы ответил твёрдым «нет», и это было бы заслуженно. Но затем она прыгнула на дриаду ради меня. И она не сбежала от культа. Каким-то образом Зефира из Силь — лгунья, воровка, русалка — всё ещё здесь, со мной, ищет Бездны. И она просит меня поверить ей.

Что ещё более поразительно — я думаю, что, возможно, могу это сделать. Я верю ей.

На данный момент.

— Хорошо, русалка, — тихо говорю я. — Хорошо.

Её губы вздрагивают. Не совсем улыбка, но уже и не презрительная гримаса. Нить тускнеет до слабого, мягкого свечения, когда её гнев угасает. Её страх тоже. Медленно выдохнув, она кивает:

— С учётом всех улик с островов и этой записи, это действительно похоже на Соль. Монстры. Тепло океана. Мерроу не часто заплывают в это море, а те, кто там живёт, держатся в самом центре. Возможно, мы сможем составить карту, где именно находятся монстры. Может быть, они плавают не бесцельно. Может быть, они охраняют какое-то место. — Она тяжело сглатывает и переводит взгляд с Гавриала на меня. — Существуют изображения Вилы, восседающей на спине кракена. Часто на древних эскизах её рисуют как единое целое с кракенами. В этом что-то есть.

Я тоже киваю, всё ещё борясь с желанием изучать её лицо. Рассматривать её. По крайней мере, у нас появилось направление. Цель.

— Значит, Соль.

— Соль, — вторит Гавриал. — План ничем не хуже любого другого. Если чернокнижник может использовать свою магию, мы могли бы попытаться определить точное местоположение с помощью эхолокации. — Гавриал одаривает меня снисходительной ухмылкой и быстро поясняет: — Эхолокация — это способность определять положение объектов по отражённому звуку, используемая такими животными, как дельфины и летучие мыши.

Мой взгляд мгновенно вонзается в него:

— Я не грёбаный дельфин.

— Нет, но ты примерно в двух острых клыках от летучей мыши. — Он с хохотом указывает на мои крылья. Если бы я не был так истощён, я бы вырубил его. Один разряд магии, чтобы заткнуть его. По крайней мере, до конца ночи.

— Я не собираюсь кричать в океане, чтобы найти древние руины, — холодно отрезаю я. — Это нелепый план и, честно говоря, оскорбительный. Если в Соль есть магия, я почувствую притяжение. Я смогу почувствовать его. — Я заставляю себя сосредоточиться, представить тот финальный момент, когда я буду держать сердце Мортема в своих руках. Что-то внутри должно подсказать мне, когда я буду