Порочное море - Джордан Стефани Грей

ладонь. Его большой палец проводит по моим костяшкам — прикосновение, которое обжигает меня до самого нутра. Ещё один кивок. Живот судорожно сжимается. Я перемещаю вторую руку на его грудь. Опускаю мягкую ладонь прямо ему на сердце. Оно бьётся под моими пальцами в бешеном, нервном ритме. Впрочем, я не уверена, кто из нас двоих сейчас нервничает сильнее.

— Ладно, чернокнижник, — шепчу я.

Я колеблюсь. Снова бросаю взгляд на его губы. Мои пальцы впиваются в его рубашку, а нить между нами вспыхивает ярким пламенем. Я придвигаюсь ближе. Близко. Настолько близко, что это кажется балансированием на краю обрыва. Будто секунда до того, как ты либо полетишь, либо разобьёшься. Целовать его, учитывая нашу связь, — это опасно. Это огромный риск.

Впрочем, утонуть — риск ничуть не меньший.

Он нетерпеливо рычит — в своём репертуаре — и сам преодолевает оставшееся между нами расстояние. Запустив пятерню в мои волосы, он притягивает меня к себе. Я вжимаюсь в его грудь, ощущая твёрдые мышцы и горячую кожу своего врага. Человека. Чернокнижника.

Он целует меня.

В этом поцелуе нет ни мягкости, ни сладости, ни даже капли нерешительности. Он жёсткий. Дикий. Свирепый. В одну секунду сплетаются века войн, ненависти, кровопролития и потерь, и я… я просто не знаю, как это осознать. Эмоции захлёстывают меня с головой, и каждая последующая оказывается сложнее предыдущей. Я ненавижу Ариона. Я ненавижу то, кем он является. Но он целует меня так, словно давно репетировал этот момент в своей голове, просчитывая каждое движение, чтобы оно было максимально брутальным, точным и сокрушительным.

Он буквально пожирает меня.

Его губы ведут войну с моими, электрический ток между нами разрастается до оглушительного рёва в венах, и я ничего не могу с собой поделать — мой хвост инстинктивно подаётся к нему. Я просто таю, когда его ладонь ложится на мою талию, а пальцы восхитительно впиваются в чешую. Это просто поцелуй. Один поцелуй. Дар.

Я едва замечаю жабры, прорезающие кожу на его шее. Едва замечаю то колоссальное облегчение, которое он испытывает, получив возможность наконец ослабить путы своей магии. Потому что он не останавливается. И поцелуй с Арионом… он не похож ни на один другой. Он — шторм. Ураган, крушащий береговую линию. Циклон, который кружится, уничтожая и ломая всё на своём пути, и, о богиня, это тоже будет преследовать меня вечно. Этот чернокнижник. Его губы. Его язык.

Я ненавижу его, и он будет преследовать меня вечно.

Эта мысль заставляет меня резко отпрянуть. Я разрываю поцелуй, отстраняясь на несколько дюймов, и не могу удержать пальцы от того, чтобы не коснуться собственных губ. Растерзанных, припухших и ноющих. Чёрт. Нить натягивается струной, связывая его сердце с моим, и наши грудные клетки тяжело вздымаются от едва подавленного голода. Его глаза не отрываются от моего лица. Даже когда что-то холодное касается моего плеча, и я резко оборачиваюсь, чтобы обнаружить…

Мужчину из тюрьмы.

Того самого типа, который спас нас от культа с помощью дурацкого ведра с водой.

Дерьмо. Он что, был здесь всё это время? Это… чуть более чем слегка унизительно. Чёрные волосы, отливающие синевой под водой, аккуратно завязаны на затылке, а тяжёлый костюм-четверка тянет вниз его худощавое тело. Он указывает мечом сначала себе на рот, затем на шею и грудь. Потом на Ариона. Потом на меня.

А затем он складывает ладони в умоляющем жесте, прося своими огромными карими глазами, чтобы я поцеловала и его тоже. Потому что он тоже человек, и у него тоже заканчивается воздух. Вот только у него, похоже, нет магии, чтобы удерживать дыхание, как это делал Арион.

Я переворачиваюсь и смотрю на чернокнижника:

— Ещё один твой друг?

Арион хмурится. Он скрещивает руки на груди, и его голос звучит так же сильно и мелодично, как и мой:

— Ни в малейшей степени.

Конечно, я помню их перепалки по поводу Бездн и ту осязаемую неприязнь, которую Арион к нему питал. И всё же именно благодаря ему нам удалось вырваться из лап культа.

— Наверное, нам не стоит позволять ему утонуть.

Мужчина интенсивно кивает, отчаянно барахтаясь между нами и снова указывая на меня.

— Он — преступник, — отрезает Арион.

Я презрительно фыркаю:

— Ты только что уничтожил целый остров.

— Ты сама меня об этом попросила.

— Мы не будем начинать это снова, чернокнижник. — Возможно, он не будет преследовать меня в кошмарах. Возможно, он просто останется гигантской занозой в моей заднице до конца дней. — Мы убиваем его или спасаем?

— Ты хочешь его поцеловать? — Взгляд Ариона сужается, приковываясь к моим губам, а нить пульсирует пенисто-зелёным цветом. Я облизываю их, и, клянусь, его зрачки расширяются. Его кадык дёргается. Желание концентрируется где-то внизу моего живота.

Всё это время мужчина плавает между нами, дико жестикулируя своим мечом.

— Очевидно, мы не собираемся его убивать, — говорю я. — Он помог нам.

Арион стискивает зубы:

— Ладно.

— Ладно.

— Ну так целуй его.

— И поцелую.

Арион не отворачивается. Напротив, кажется, он смотрит ещё пристальнее. С вызовом. С угрозой. Но это даже хорошо; я смогу доказать нам обоим, что наш поцелуй ничего не значил. Что ничего не изменилось, и это больше никогда не повторится. Я просто помогла Ариону дышать свободнее. Теперь я помогу этому человеку сделать то же самое.

Я маню незнакомца пальцем, подзывая ближе, а затем спрашиваю Ариона:

— У него есть имя, или мне просто стонать своё собственное?

Арион рычит на это. Как же легко его спровоцировать. Я дарую ему соблазнительную ухмылку, и его взгляд буквально прожигает мой насквозь.

— Его зовут Гавриал, — цедит он. — Давай, русалка. Расскажи мне, каков он на вкус.

— Гавриал. — Я перевожу улыбку на мужчину. Он хорош собой. Высокий и поджарый. Высокие скулы. Гладкая золотисто-коричневая кожа. Вот только, к несчастью для него, он и близко не так привлекателен, как Арион. — Хочешь получить способность дышать под водой?

Гавриал неистово кивает, его щёки уже приобретают фиолетовый оттенок.

Я не теряю ни секунды. По правде говоря, я действительно не хочу, чтобы кто-то ещё умер. Только не из-за меня.

Я нежно касаюсь пальцем ямочки на подбородке Гавриала, и он вздрагивает. Затем я мягко прижимаюсь своими губами к его губам. Он опускает тёплую ладонь мне на поясницу. Это кажется неправильным. Слишком холодно. Слишком гладко. Слишком иначе.

Однако Арион определённо чувствует всё это через нашу связь, а я не хочу доставлять ему это самодовольное удовольствие — позволить узнать, что я была едва не сломлена его губами и ничьими больше.