Авангард - Карина Халле

в интимные отношения — тщательно спланированные встречи с женщинами, которые подписывали соглашения о неразглашении и понимали, что их роль временна. Джулия всегда позволяла ему это. Определённая физическая разрядка полезна, даже необходима: она поддерживает его стабильность, делает его счастливым.

К тому же благодаря проведённым модификациям он не мог ни заразиться, ни заразить кого-то. Кроме того, его сперма теперь была стерильной, хотя у Джулии хранилось немало пробирок с образцом, который она собрала и заморозила до операций — на всякий случай. В любом случае, риск того, что он случайно оплодотворит какую-нибудь охотницу за богатыми покровителями, отсутствовал.

Нет, её беспокоило то, что последовало за сексом.

Она вывела на экран данные о его местоположении за последние двенадцать часов. Она осталась. На всю ночь. Ушла лишь около полудня, и даже тогда показатели его жизнедеятельности демонстрировали сопротивление — маркеры стресса, характерные для человека, который не хочет, чтобы она уходила.

Джулия подошла к столу и открыла нейронную карту, которую отслеживала с момента прибытия журналистки. Скопление активности, которое она заметила две недели назад, удвоилось, распространяясь, словно лиана, по его лимбической системе. Пути формирования привязанности активировались. Центры памяти срабатывали каждый раз, когда он думал о ней — а, судя по паттернам, это происходило почти постоянно.

И под всем этим таилось что-то ещё.

Что-то более тёмное.

Показатели агрессии были повышены — и оставались таковыми уже несколько дней, неуклонно растущие с момента гала-вечера, с той самой ночи на крыше, с того, что между ними произошло, когда она потеряла визуальный контакт. Его базовый уровень изменился, стал более нестабильным, более реактивным. Тьма, которая всегда была в нём, то, что они так усердно старались держать под контролем, подбиралась всё ближе к поверхности.

Она знала об этом, когда создавала его. Нельзя взять такого человека, как Нейт Уитейкер, — солдата, который уже убивал, который прошёл через хаотичное детство, который нёс в себе столько ярости, что её хватило бы на небольшую страну, — и усовершенствовать его, не усилив при этом всё остальное. Тьма была частью этого пакета. Именно она делала его столь эффективным оружием.

Но предполагалось, что она останется погребённой. Под контролем. Направленной на санкционированное насилие, героические поступки, приемлемое воплощение американской силы… до дальнейшего распоряжения. Только они должны были пробуждать силу ради будущих целей, а не наоборот.

Она долго смотрела на него — своё творение, своё величайшее достижение. Человека, которого она собрала из осколков, превратив в нечто новое и великолепное.

А теперь эта британка разбирает его на части — по одному поцелую за раз.

Джулия не верила в ревность. Это непродуктивная эмоция, слабость, от которой она избавилась много лет назад вместе с сентиментальностью и сомнениями. То, что она чувствовала, наблюдая, как Авангард думает о ком-то другом, не было ревностью.

Это была всего лишь… собственническая озабоченность, естественная реакция создателя, наблюдающего, как кто-то, не понимающий, к чему прикасается, небрежно обращается с его творением.

Джулия увеличила нейронный поток, наблюдая, как паттерны пульсируют и меняются. Скопление привязанности продолжало расти, но теперь появилось что-то ещё — новая нить активности, тёмная и настойчивая, обвивающая светлые участки, словно лиана, душащая дерево.

Одержимость и агрессия, переплетённые воедино.

Ей следовало бы встревожиться. И часть её действительно была встревожена. Но другая часть — учёный, архитектор, женщина, посвятившая свою жизнь изучению пределов человеческого усовершенствования, — была заинтригована.

Как далеко он зайдёт? Насколько сильно он сможет чувствовать, прежде чем эти чувства его сломают? И что появится из обломков, когда (если) это случится?

— Покажи мне, — прошептала она экранам, данным, человеку, который не знал, что за ним наблюдают. — Покажи мне, кто ты на самом деле.

Тьма на его нейронной карте пульсировала, словно в ответ.

Джулия устроилась поудобнее, чтобы продолжить наблюдение.

ГЛАВА 22

МИЯ

— Так, давай проясним, — говорит Байо, откидываясь на стуле и скрещивая руки на груди. — Ты вернулась в его пентхаус. Провела там ночь. Без связи.

— Я отчиталась перед тобой, прежде чем поехать, — стараюсь говорить ровно. — Позвонила из отеля, как ответственный взрослый человек.

Он на секунду поднимает взгляд к потолку:

— А потом ты отключила всё и пропала на четырнадцать часов.

— Я сохраняла легенду. Легенду журналистки. А она требует заниматься журналистской работой — проводить длительные интервью и писать материалы, — я смотрю ему в глаза, не отводя взгляда. — За одну ночь я получила больше информации, чем мы собрали за две недели наблюдения.

Формально это правда. Между… э-э… другими занятиями Авангард много о чём рассказывал, в том числе о «Глобал Динамикс». Если сложить это с тем, что Джулия рассказала и показала мне во время экскурсии, понемногу начинает вырисовываться картина. Правда, что именно она собой представляет, я пока не понимаю.

В любом случае час назад я поделилась с Байо и Кэт той частью информации, которая важна для миссии.

А остальное… то, как он обнимал меня после, слёзы, которые я не могла остановить, то, как он слизывал соль с моих щёк, словно моя печаль была чем-то бесценным… это я оставила при себе. Это их не касается. В нашей работе каждый знает только то, что ему положено.

— Она не ошибается, — подаёт голос Кэт, сидящая у окна. Большую часть разбора она молчала, наблюдая за мной своими стальными глазами, которые ничего не упускают. — Одна только информация о нейронном импланте оправдывает риск. Если у них действительно есть механизм самоуничтожения, встроенный в него…

— Тогда он ещё опаснее, чем мы думали, — заканчивает за неё Байо. — Или, наоборот, более контролируемый. Смотря с какой стороны посмотреть.

— И то, и другое, — говорю я. — Он и то, и другое.

В конспиративной квартире повисает тишина. Послеобеденный свет пробивается сквозь грязные окна, подсвечивая пылинки, кружащиеся в воздухе. Где-то снаружи завывает сирена и затихает вдали, и я задумываюсь: надел ли Авангард свой костюм, откликаясь на вызов? Он не может быть везде одновременно.

— Ты с ним переспала, — внезапно произносит Кэт.

Мне кажется, это и так очевидно.

— Ну и что?

— И что дальше?

— Что «и что дальше»? Дело сделано. Произошло. Ура, Мия больше не девственница. Послушайте, я не собираюсь извиняться за то, что использую все доступные мне инструменты для выполнения миссии.

— Инструменты, — Кэт кривит губы, а Байо усмехается. — Теперь это так называется?

Я чувствую, что на меня наезжают, и мне совсем не смешно.

— Чего вы от меня хотите? — я встаю, внезапно ощутив беспокойство, и подхожу к окну, глядя на город: дождь, который шёл раньше, сменился моросью. — Сказать, что это была ошибка? Ладно, это была