Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

Пальцы замирают на вороте рубашки.

Следы. Ожог Дориана и как ревностно смотрел на меня Рэммел.

Я чувствую его взгляд даже тут. Самое постыдное, кожа всё ещё помнит тяжесть его ладоней, его грубых толчков внутрь меня...

А ещё его аромат в моих распущенных по спине волосах. Вдыхаю его глубоко и жадно. Он со мной здесь, в казармах. Такой сильный, властный, страстный, я чувствую себя защищённой и безумно желанной. Им.

Ужасно, что я не хочу его смывать, но…

Жар снова приливает к лицу так резко, что становится трудно дышать.

— Господи… — едва слышно вырывается у меня.

Скомкав бельё, я отворачиваюсь к стене и быстро становлюсь под воду.

Горячая струя ударяет в плечи, по спине, по груди. Горячо, но именно этого сейчас и хочется. Чтобы смыть с себя это странное оцепенение. И свою собственную слабость рядом с ним.

Упираюсь ладонями в влажный кафель и опускаю голову.

Вода шумит так сильно, что за ней почти не слышно собственного дыхания.

Но тело всё равно предательски помнит.

Как он смотрел.

Как держал.

Ласкал не нежно и осторожно, а так, будто он прославил моё тело полностью себе до кончиков волос.

От воспоминания живот снова сводит тяжёлым, стыдным теплом, и я резко зажмуриваюсь, сжимая пальцы на кафеле крепче.

Нет.

Об этом нельзя думать. Только не сейчас.

Горячая вода постепенно перестаёт обжигать, а согревать и расслаблять ещё больше.

Я долго стою под струями, пока кожа не краснеет, а дыхание не становится ровнее. Потом всё-таки тянусь к крану и резко закручиваю вентиль.

Шум воды обрывается.

И тишина кажется слишком громкой.

Выжимаю волосы, набрасываю полотенце на плечи и быстро переодеваюсь в чистую форму. Ткань липнет к распаренной коже, ворот кажется теснее обычного, пуговицы никак не хотят попадать в петли. Приходится остановиться, вдохнуть и заставить пальцы слушаться.

Ничего не случилось.

Я просто помылась. Переоделась. Иду на занятия.

Почти убедительно.

Перед мутным зеркалом я расчёсываю влажные волосы и заплетаю косу.

* * *

Когда я возвращаюсь в учебный корпус, занятия уже закончились. И на улице перед зданием море народа.

Обычный день. Для того, что творится у меня внутри.

У парадной лестницы я замечаю Мэйрин Вислоу.

Она тут же замечает меня, стоит мне появиться на горизонте.

Я подхожу, стараясь выглядеть спокойно.

— Франческа, ты уже в строю?! — вздыхает облегчённо.

— Освободилась, — отвечает, отводя взгляд, и смотрит в сторону группы курсантов, что уже пялятся в нашу сторону.

Встаю спиной.

— Как ты? Я как только узнала, попробовала прорваться к тебе. Но куда там, даже в коридор изолятора не пропустили. Этот Дориан Стайлер, чтоб он капустой подавился. А почему у тебя волосы влажные?

Сердце неприятно дёргается.

— Нам надо поговорить, Мэйрин, пойдём выпьем какао, пока перерыв, — беру её под руку.

— Конечно, — перехватывает сумку.

Взяв по стаканчику какао в столовой, мы уединились за столиком подальше от посторонних ушей.

Мэйрин не спешит всё спрашивать, внимательно смотрит и ждёт, пока я сама начну. Но всё-таки не выдерживает.

— Ты не представляешь, что тут происходило, пока тебя не было, вся академия на ушах. Дориан с вот такими синяками, — обводит вокруг глаз пальцем. — А Биас, он, говорят, за тебя заступился. К тебе опять этот Дориан приставал, да? Жаль, меня не было рядом, я бы ему врезала бы хорошенько, давно напрашивался.

Я сжимаю стаканчик и не знаю, с чего начать разговор. Мэйрин — единственная, кто может мне помочь и кому я могу довериться. Хотя прекрасно помню, что Аурелия ее шантажировала и заставляла выполнять поручения.

И несмотря ни на что, она меня бросила.

— Мэйрин… — боюсь даже вслух произносить, — мне нужна твоя помощь.

— Конечно, что нужно?

Я нервно провожу пальцем по краю стаканчика.

Слова застревают в горле.

Боги, почему это так унизительно?

— Мне нужно экстренное средство предохранения.

Произнести это вслух оказывается почти физически тяжело.

Мэйрин так и застыла с приоткрытым ртом.

— Чего?

— Постой-постой… — поправляет галстук так, будто ей стало душно.

— С кем? — задаёт следующий вопрос.

— Ты хочешь сказать, что ты и Биас…

— Нет, — тут же прерываю её. — И не Стайлер, даже не думай! — шиплю почти гневно.

— Тогда кто? Ты ведь девственница, Фрэнс.

Её слова выстреливают по самому уязвимому.

— Постой… Неужели… — в глазах вспыхивает догадка.

Она замолкает с раскрытым ртом, на лице смесь эмоций шока, ужаса и восторга.

Я всё-таки опускаю взгляд, не в силах выдержать выражение её лица.

Горло сжимается так, будто я проглотила что-то острое.

Это невыносимо.

Невыносимо сидеть здесь и говорить об этом вслух, вообще думать об этом. Невыносимо, что при одной мысли о произошедшем у меня снова начинает гореть кожа. И томно тянуть низ живота.

Мне хочется исчезнуть.

Провалиться под этот стол. Раствориться. Сделать вид, что ничего не было.

Но было.

И именно поэтому мне сейчас так мучительно стыдно. И хуже всего я не могу врать самой себе.

Я остановилась бы, если бы действительно захотела.

И я до сих пор чувствую его руки. Его голос. То, как я сама отвечала ему.

Я сжимаю стаканчик сильнее, чувствуя, как горячий картон мнётся под пальцами.

— Ахренеть… — уже тише произносит Мэйри, рассматривая моё лицо.

Я нервно облизываю губы.

Даже сейчас язык не поворачивается назвать его имя.

Будто если произнесу — всё станет окончательно реальным.

Будто стены Академии услышат.

Будто меня тут же осудят.

— Это случайно вышло, — произношу хрипло и тут же понимаю, насколько жалко это звучит.

Мэйрин моргает.

— Случайно?..

Щёки вспыхивают ещё сильнее.

Боги.

Лучше бы она смеялась. Потому что её ошеломлённая тишина добивает куда сильнее.

— Я не знаю, как это объяснить, — быстро шепчу, чувствуя, как внутри всё начинает путаться. — Всё было… сложно.

“Сложно”.

Слово кажется настолько слабым рядом с тем, что между нами произошло, что мне хочется закрыть лицо руками.

Мэйрин медленно подаётся вперёд.

— Франческа… Мы говорим о нём, да? Просто кивни.

Сердце срывается вниз.

Я резко поднимаю на неё взгляд.

И по тому, как расширяются её глаза, понимаю — этого хватило.

— Франческа, да ты понимаешь вообще, сколько девчонок тут в него влюблены? — она едва не давится словами. —