В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

яичница поперёк горла встала. Думаю: а чего этот мужик такой у нас деловитый и деятельный, ходит, выслеживает тебя. Я ещё вспомнил про твоего Бермака. Как думаю он не досматривает за тем, что ещё какой-то следильщик появился. Но я, недолго думая, взял тарелку да яичницу ему по морде размазал. Не знаю, что уж он хотел…

— А что рассказывал? — улыбнулась я, опираясь плечом о косяк.

— Да нёс какую-то ересь про Питер. Про твоего хахаля. Нет, ну я тоже, конечно, не выспался и на стрессе, сама понимаешь.

— А ты-то чего стрессуешь? — ласково уточнила я и откинула волосы с плеч.

— Ну как это «чего стрессую»? Тоже спросишь! Я вообще-то человек взрослый, у меня седина во всех местах, не только на бороде. А здесь ребёнок. Третий. Первый ребёнок приехал из-за границы. Да ладно бы просто приехал — он же с такой помпой приехал, что я даже не знал, за что хвататься. То ли за чековую книжку, то ли за ремень.

Яша улыбнулся, растирая подбородок.

— Второй ребёнок машиной стал владеть — тоже теперь волнительно. Я её закасковал со всех сторон, даже на случай, если инопланетяне решат стырить — Лерке ничего не будет. Ну, сама понимаешь, у меня то тахикардия, то давление подскакивает. А здесь какой-то франт решил со мной в словесные игры поиграть. А ты же всегда знаешь, что я по утрам не человек, а гнида.

Я опустилась в кресло, которое стояло рядом с диванчиком, закинула ногу на ногу, потянулась и, вытащив мобильник, попросила администратора занести чая с цукатами.

Яша одобрительно кивнул, видя, что я пишу сообщение, и, развалившись по дивану, уточнил:

— Чего Марк рассказывает?

— Да знаешь, особо ничего, — пожала плечами.

Я вообще не понимала сейчас поведения Яши: то демонстративно выгуливает любовницу, то не знает, как передо мной покрасоваться. Вот прав был сценарист советского Винни-Пуха: в голове моей опилки — не беда, потому что я дурилка, да, да, да? Последнее было уже от меня.

Яша на фразу о том, что Марк особо ничего не рассказал, сузил глаза и пару раз кивнул, намекая на то, что так он мне и поверил. А я не знала, что действительно должен был рассказать Марк. Ну, может быть, о том, какая у него личная жизнь, либо ещё что-то.

— А что это ты у меня так интересно выспрашиваешь всё?

— А ты представляешь, что вчера было? — Яша дождался, когда администратор занесла на небольшом серебряном подносике чайничек, две чашки и креманку с сухофруктами и цукатами, проводил её взглядом и вернулся ко мне, намекая на то, что приватность разговора не должна быть нарушена. — Я после всех встреч возвращаюсь к себе в офис. Иду через ресепшн, вижу знакомую шевелюру. Ну а Марк, несмотря на то, что давненько уехал, не особо там в этих заграницах перебивается, поэтому мальчик-то у нас раскабанел. Но смотрю — спина знакомая. В этот момент он отклоняется, и ты представляешь, кого я вижу? Свою любовницу! Сидят мило, щебечут. У меня глаза повылезали из орбит. Я думаю: ну всё, что-то в этом мире сдохло. Подхожу, кладу ладонь ему на плечо: «Маркуша, мальчик мой дорогой». Он смеётся, хохочет, улыбается. Лина сидит, как в воду опущенная.

Мне, конечно, было не особо приятно слушать рассказ про его любовницу. Но мне было приятно слушать о каверзах своего сына. Так что чем-то пришлось в этой ситуации всё равно пожертвовать.

— Я его провожаю в свой кабинет, этой киваю, чтобы скрылась с глаз моих долой. Ну и спрашиваю: как ты, что ты? А он мне такой деловой: «Да, ты знаешь, мне вот интересно всегда было, когда мужчина изменяет женщине, он почему-то не догадывается о том, что новая баба может изменять ему тоже. И изменять с молодым, энергичным кобельком». Но я-то понимаю, что он меня просто кошмарить начинает. Но ты знаешь, я такое чувство удовлетворения испытал. А мальчик-то вырос. Мальчик — мужчина. Мальчик — маму приехал защищать от козла-бати.

И было столько в речи Яши счастья, какой-то гордости неприкрытой, что я невольно улыбнулась.

— В общем, я думал, что он расскажет. Ну да ладно, сам рассказал.

— А приехал-то ты зачем? — вздохнув, уточнила я.

— Спросить, как там Лерка со своим «мерином».

Я развела руки в стороны.

— Ты, конечно, нашёл, какую машину девочке дарить. Там сейчас больше на неё слюни пускает твой выросший мальчик.

Яша улыбнулся, покачал головой.

— Хороших детей вырастили, согласись.

Протяжно заскулило в душе.

— Градский, — покачала я головой. — Ты мне зубы не заговаривай и не топчись у меня по нервам. Я так-то тоже не девочка, и давление у меня тоже подскакивает.

Яша смотрел на меня с какой-то тоской во взгляде и лёгким удовлетворением.

— Ну, тоже мне сравнила — «не девочка». Ещё какая девочка.

— А как же «бабу после сорока любить сложно»? — перефразировав и вырвав из контекста его фразу, плюнула ей в лицо.

Я развёл руки в разные стороны.

— Ну вот так вот. Потому что, когда тебя за яйца поймали, ни в коем случае не хочется стоять и обтекать говном. Хочется из этой ситуации выйти победителем. И плевать, что ты сражался с беззащитной женщиной.

Яша опустил глаза. Молчание затягивалось.

— Теперь не плевать. В моменте да…

Я встала, поправила на себе тонкий льняной пиджак и улыбнулась.

— Слушай, Яш, словами не передать, какой ты наглец, какой ты мудак и какой ты гандон. Поэтому, может, танец организуешь, а?

* * *

Глава 56

Местечковый бизнесмен все время считал, что если мужчине нечего преподнести к ногам женщины, то не надо у неё под этими ногами путаться. Ну, максимум, на который можно рассчитывать, это лобызать те самые ножки в хрустальных туфельках.

Яша улыбнулся.

— Тебе цыганочка с выходом пойдёт или что, брейк-данс? Слушай, побереги мои колени. Ты же понимаешь, что я не мальчик уже.

Я набрала в грудь побольше воздуха и печально улыбнулась.

— Ты не за этим приезжал. Не надо здесь сейчас рассказывать историю о том, что тебе любопытно, какие сплетни были на семейном ужине, на котором тебя не было, — уколола я болезненно его, потому что догадывалась, что у него тянет то же самое, что тянет у меня. Ведь так иногда случается, что незримая, невидимая нить навечно связала что-то в глубине каждого из людей.

Яша глубоко вздохнул.

— Какая разница, зачем я приехал? Может, действительно в ноги поклониться? Может быть, ещё что-то?

— А у тебя