Хранить ее Душу - Опал Рейн

Вот такая жестокая шутка: родиться женщиной — и раз в месяц истекать кровью, а потом — оп, Сумеречный Странник сжирает тебя.

Он как-то сказал ей, что больше не ищет невесту, а лишь спутника. Может, поэтому он позволял приносить мужчин? Они ведь не кровоточат. Возможно, он надеялся утолить одиночество другом, которого не будет хотеть сожрать раз в месяц, если он не может иметь невесту.

Рея резко вдохнула и вскочила, когда увидела, как он царапает себе спину — дёргается, дрожит, словно в припадке.

Он причиняет себе боль!

Даже с такого расстояния она разглядела четыре широкие полосы — он разодрал спину когтями.

Она выбежала к двери, распахнула её и закричала:

— Орфей, перестань!

— Внутрь! — рявкнул он, обернувшись к ней, и его глаза сверкнули глубоким кровавым красным.

Она вздрогнула, осознав, какую чудовищную глупость только что сделала. Пока она попяталась назад, его тело начало менять форму, становясь больше, звероподобнее. Он сорвался с места и исчез.

Орфей ушёл.

Покинул безопасность круга, оставил дом без защиты — хотя вокруг бродило несколько Демонов. Он исчез на весь день и не вернулся даже, когда настала ночь.

Чувствуя себя отвратительно, она свернулась клубком в меховом кресле и обняла колени. Может, он и правда изо всех сил держится… но ситуация была полным говном.

Теперь было ещё хуже, ведь она больше не видела его. Только Демонов, слышала их вой вдали.

Я больше не хочу бодрствовать, — подумала она после того, как поела. — Может, проснусь — и станет легче.

Рея легла в постель, уставившись в потолок, прижимая ладони к низу живота, чтобы облегчить боль. И постепенно уснула.

Она ожидала проснуться утром, но знала, что ещё глубокая ночь, когда почувствовала, как что-то колышется над её лицом…

Густой запах дымного красного дерева и сосновой хвои пробился сквозь туман сна, и, медленно приходя в себя, она задалась вопросом: не снится ли ей это — это пьянящее чувство жара, окутывающее её со всех сторон.

Когда веки наконец дрогнули и открылись, в комнате было темно, если не считать слабого красного отблеска. Рея не ошиблась: ни в этом жаре, ни в запахе, ни в ощущении дыхания, щекочущего лицо. Орфей навис над ней на четвереньках, и по красному свечению его глаз она поняла — он здесь не для нежностей.

— Никак не можешь сдержаться, да? — Она почти рассмеялась.

Рея осознавала реальность ситуации — она в опасности, но ноющая пустота в груди говорила о правде её чувств. Я скучала по нему. И даже несмотря на то, что он нависал над ней, приоткрыв пасть и приближая клыки, она не могла не чувствовать облегчения от того, что он рядом.

— Нет, — ответил он, и голос его был искаженным, напряженным и рычащим.

— Ты собираешься меня съесть, Орфей?

Она смотрела прямо на него, не отводя взгляда и не сжимаясь от страха, когда его челюсть медленно раскрылась над её шеей.

— Да.

Он придвинулся еще ближе, прижимаясь ртом к её коже, пока она не почувствовала, как четыре длинных передних клыка скользят по бокам её шеи.

— Ну, ладно тогда.

Она всё равно ничего не могла сделать, чтобы остановить его. Но странное дело: ей казалось, что он этого не сделает. Её вера в него, вероятно, была неуместной, даже глупой, но в тот момент она была слишком рада его видеть, чтобы беспокоиться.

— Ты не боишься?

— Нет. — Рея обвила руками его шею, обнимая его и невольно подтягиваясь еще глубже в его раскрытую пасть. Она почувствовала, как зубы впиваются в кожу, когда челюсти начали сжимать её шею. — К тому же, если ты это сделаешь, боль, наверное, утихнет.

Давление перестало нарастать, он словно замер.

— Тебе больно?

— Немного. Живот болит. — Эта боль была с ней постоянно, пульсирующая и изматывающая.

— Почему болит?

— Не знаю, просто болит. Большинство женщин чувствуют себя так в это время.

Его клыки ослабили хватку, но он не отпускал её. Она гадала, что именно отвлекает его: её объятия или этот разговор.

— Я могу как-то облегчить твои страдания?

Слабая улыбка тронула её губы; она не могла сдержать вихрь эмоций, поднимавшийся в груди. Даже в безумии он всё равно хотел, чтобы ей было комфортно.

— Я думала, ты собираешься меня съесть. — Она подняла руку и накрыла ладонью его затылок, поглаживая вниз от спиралевидных рогов к шее, где рос длинный мех. — Почему ты медлишь?

— Потому что я не хочу.

— Тебе так легче? — спросила она, продолжая ласкать его.

— Да. — Он начал отстраняться, и Рея дала ему ровно столько места, чтобы он мог закрыть пасть, прежде чем снова обхватить его за плечи. — Близость к тебе помогает.

— Разве это не должно быть труднее, Орфей?

— Да. Я чую твою кровь, но твои прикосновения удерживают голод. — Затем он опустился ниже, просовывая руки под неё, чтобы крепко обнять. — Моя воля сильна, я не хочу причинять тебе боль, Рея.

Его голос возвращается в норму, подумала она, и её улыбка стала еще шире.

— Хочешь полежать со мной?

— Не думаю, что это мудро. Я не знаю, как долго смогу сохранять контроль, находясь так близко к тебе прямо сейчас.

— Пожалуйста? — Она притянула его крепче. — Ты такой теплый, и от этого моя боль уходит.

Его рука лежала на её пояснице, и её жар унимал ноющие спазмы до такой степени, что она почти перестала их чувствовать. Это мимолетное облегчение стоило любого риска.

— Я бы хотел остаться с тобой, — сказал он, уткнувшись мордой в её подчелюстную выемку. Она задрала голову, давая ему свободу действий. — Но мне придется уйти, если я почувствую, что теряю контроль. Спасибо, что успокоила меня.

Удивительно, что это сработало.

Рея запустила пальцы в его мех и потянула его на кровать рядом с собой. Она повернулась к нему, прижимаясь к его груди; его голова покоилась над её головой на подушке, которую они теперь делили на двоих.

— Ты сказал, что мои прикосновения помогают. Хочешь, чтобы я продолжала?

— Да, — ответил он, и по его телу пробежала дрожь. — Я хочу этого больше всего на свете.

— Хорошо, я буду. Но при одном условии. Пожалуйста, не убирай руку с моей спины.

Просунув руки между их телами, она начала расстегивать пуговицы его рубашки. Его рука тут же накрыла обе её ладони.

— Что ты делаешь?

— Я собираюсь касаться тебя. Наверное, так будет лучше — кожа к коже.

Ему потребовалось мгновение, но в конце концов он отпустил её, позволяя распахнуть рубашку и вытащить её из черных брюк. Она