Топором повенчаны - Дафни Эллиот

Меня до сих пор поражало, как легко ему это удавалось. Его сила, его тело, его нахальная улыбка — всё это действовало на меня мгновенно. Стоило ему только посмотреть на меня так, как он умел, и всё — я уже забывала о белье.

Он уже целовал мою шею, проводил пальцами по груди. Всё внутри меня откликалось, тело горело от желания, но в груди внезапно сжалось, а по коже пробежала тревожная дрожь.

Он отстранился, нахмурившись.

— Всё в порядке?

Я кивнула и глубоко вдохнула. Как вообще можно было объяснить словами всё, что гложет изнутри? С Коулом я чувствовала себя желанной, любимой, но где-то внутри всё равно сидел страх: вдруг я недостаточно хороша для него?

— Я просто... — Я сжала веки, решив, что лучше уж сказать как есть. — У меня было не так много отношений. А физическая близость без доверия — это совсем другое. Ограниченное.

Он кивнул, но выглядел скорее сбитым с толку, чем обеспокоенным.

Господи, я же тараторю несвязную чепуху.

— Я боюсь, что у меня мало опыта, — выдохнула я наконец.

Он рассмеялся — низко, глубоко, и этот смех развеял часть моего страха:

— Вилла, мне плевать на это. Мы уже много раз занимались сексом, и всё было потрясающе.

Я покраснела и отвела взгляд. Он был прав. Между нами всегда пылала искра — с самой первой ночи. Но неуверенность всё ещё отравляла мне голову.

— Прости. Просто... до тебя я многого не пробовала.

— А мне особенно нравится смотреть, как ты кончаешь у меня на члене.

Господи.

Как я могла объяснить это ему — красивому, уверенному в себе спортсмену с кучей опыта? Как рассказать, что большую часть взрослой жизни я лишь довольствовалась малым, благодарна за любой призрачный интерес, забывая про себя, соглашаясь на случайные связи, которые никогда не приносили настоящего удовлетворения?

— Я никогда не умела просить о том, чего хочу. И не позволяла себе что-то пробовать, — призналась я. — Просто... не хватало уверенности. Я всё время думала, что недостаточно сексуальна, и сама мысль о чём-то новом пугала до смерти.

Он склонился ко мне, взял сосок в рот, а пальцы его скользнули вниз по животу к самому сладкому месту между бёдрами.

— Мы уже выяснили это, — пробормотал он, лаская меня языком и пальцами одновременно. — Ты чертовски сексуальна. Я хочу тебя всё время. И, чёрт возьми, я никогда в жизни не испытывал такой бешеной тяги к человеку.

Как он вообще умудрялся произносить такие сводящие с ума вещи, при этом облизывая мои соски и доводя меня до безумия пальцами — ума не приложу. Я и думать толком не могла.

— Я никогда не была сверху, — выпалила я, чувствуя, как заливаюсь краской. — Раньше боялась, но с тобой... с тобой мне действительно этого хочется.

Он поднял голову, и на его щетинистом лице расплылась широкая ухмылка.

— Да, чёрт побери. Больше всего на свете я хочу увидеть, как ты на мне скачешь. — Он застонал и провёл рукой по своему напряжённому члену. — Только услышав это, я уже на грани.

Он откинулся на спину, закинул одну руку за голову и подмигнул мне.

— Я весь твой, жена.

Со смесью страха и желания я перелезла на него сверху, целуя его грудь и наслаждаясь ощущением, как мои соски скользят по его волосам. Боже, какой же он идеальный.

Я никогда раньше не соглашалась попробовать эту позу. Мысль о том, чтобы показать себя полностью, выставить всё на обозрение, вызывала у меня панику.

Но, целуя Коула, ощущая, как его ладонь скользит вдоль моего тела и сжимает бедро, я вдруг поняла, что нет ничего, чего бы мне хотелось сильнее. И теперь мне было не страшно. Я была возбуждена.

Выдохнув, я выпрямилась и потянулась в сторону, чтобы выключить лампу.

— Ты чего? — спросил он, перехватывая меня за запястье. — Даже не думай. — Он сердито включил свет обратно. Чёртовы его длинные руки.

— Мне нужно видеть тебя, когда ты катаешься на моём члене.

— Но...

— Тсс. — Он приложил пальцы к моим губам. — Это не обсуждается, жена.

А потом он повёл бёдрами, задевая меня так, что по телу разлетелись искры.

Я перехватила дыхание, сжала его в руке и медленно опустилась, наслаждаясь тем, как он прикасается ко мне. Как и каждую ночь, казалось невозможным, что он вообще поместится, несмотря на то что я уже была насквозь мокрая. Но я глубоко вдохнула и медленно опустилась вниз.

Ощущение пронзило меня до кончиков пальцев. Чёрт. Я запрокинула голову. Боже, это давление...

Я опёрлась ладонью ему на грудь, пытаясь выровнять дыхание, потому что внутри меня уже всё сжималось от его прикосновений.

Он медленно скользнул взглядом по моему телу, и в его глазах плескалось столько жгучего желания, что я почувствовала себя богиней.

— Вот так. Бери столько, сколько нужно.

И я взяла. Начала медленно двигаться, впуская его глубже, чувствуя себя полностью заполненной и уже почти на грани после всего нескольких секунд.

— Хорошая девочка.

Не останавливая движений, я сжала грудь и начала перекатывать соски между пальцами, зная, как ему нравится, когда я трогаю себя.

Я медленно скользила на нём, впитывая каждое ощущение — как каждая неровность, каждая жилка его члена цепляет самые чувствительные точки внутри меня. Я двигалась медленно, наслаждаясь тем, что полностью контролировала момент.

— Ты потрясающая, — прогудел он. — Можно я к тебе прикоснусь?

Я кивнула, и в ту же секунду его руки сжали мои ягодицы, развели их в стороны, позволяя ему проникать ещё глубже.

Я застонала и запрокинула голову. Это было так возбуждающе — чувствовать, как он берёт меня, управляет моим телом своими сильными руками, даже когда я вроде как держу всё под контролем.

— Да. Вот так. Ты создана для этого. Чтобы принимать мой член. Но ты и сама это знаешь, жена. Ты знаешь, что эта киска принадлежит мне.

Я вскрикнула, сжимаясь вокруг него. Чёрт, от его слов у меня аж дыхание сбилось.

— О да. А теперь скачи на мне. Расскажи мне все свои грязные фантазии. Всё, чего хочешь. Я буду трахать тебя и доводить до оргазма так, как ты пожелаешь.

Его голос подстёгивал меня всё сильнее, и я ускорила темп, отдаваясь буре ощущений. Играла с сосками, позволяла телу двигаться само, пока не нашла тот самый угол, при котором волна наслаждения накрывала с новой силой.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня в каком-нибудь публичном месте, — призналась я, вспыхнув от возбуждения