Одержимость. Заставлю тебя - Леся Эм

И когда она в очередной раз его завела и начала ломаться, Артём просто вывел её в другую комнату и вые… — Илья обрубил себя на середине слова и поправился, — отымел, — на секунду потупил взгляд. — Теперь понимаешь, почему я не могу об этом рассказать? Это вроде как сокрытие преступления. Хотя… — пожав плечами, — ну, по-честному никакого преступления-то и не было. Она сама хотела…

Соня перевела взгляд на Юлю. Возникал закономерный вопрос: сама "хотела" точно так же, как и Соня? А Илья продолжил, не замечая её реакцию:

— Просто, если говорить о законе. Хотела, не хотела, а Артём всё же трахнул её без согласия. Этого достаточно, чтобы подтвердить твою историю. Подтвердить, что он неадекватный, — и подвёл итог, видимо, вспомнив переживания Сони. — А врать она не будет. Не настолько отбитая. Расскажет, как было. Не переживай.

⁃ Илья! — окликнула уставшая ждать Юля и медленно приблизилась к ним. — Ты же помнишь, что я подавать заявление не буду. Пойду только, как свидетель. Не хочу, чтобы меня изучали под микроскопом, — она отбросила докуренную сигарету в сторону.

⁃ Помню, — ответил парень. — Главное, не забудь, как вы встретились, остальное на свое усмотрение.

Они ещё какое-то время говорили между собой, а Соня стояла, смотря на них, и чувствовала отвращение. Отвращение ко всему. К происходящему. К ним. К Артёму… И к себе. А ещё слабость и стыд. За то, что позволила допустить хотя бы одну глупую мысль, что Артём правда её любит, и почувствовать что-то в ответ внутри себя. Подумать, что она действительно какая-то особенная для него. Ведь даже после вчерашнего, когда откровенно сказал, что не сожалеет, продолжала искать ему оправдания и причины не делать того, что собиралась.

⁃ Пойдём! — Илья отвлёк, не дав углубиться в свои мысли, и взял её за руку. Соня заторможено посмотрела на это действие. Не отпрянула. Подняла голову в сторону, где стояла Юля, но увидела лишь её удаляющуюся фигуру.

⁃ У меня будут что-то спрашивать? — задала вопрос, не узнав свой голос.

— Сейчас, просто нужно будет подробно описать случившееся в заявлении.

Соня сморгнула, и перед глазами снова появился белый листок бумаги.

Она взяла, наконец, ручку, прикусила губу, чтобы в очередной раз понять, что всё не сон, и начала писать.

Думала, вспоминая подробности, начнёт плакать, но в реальности лишь рука чуть подрагивала, из-за чего линии некоторых букв получались слегка волнистыми. Закончив, Соня отложила ручку и убрала руки на коленки, будто именно её должны были сейчас арестовать и сковать наручниками. Посмотрела на сотрудника полиции. Он скучающе перехватил взгляд и спросил:

⁃ Всё?

Соня обернулась на Илью. Парень сидел рядом и изучал написанное на листе бумаги со спокойной уверенностью, которой так не хватало Соне.

Подрагивающими пальчиками она взяла листочек и замерла, уставившись на текст. В голове замаячил огонёк — вдруг всё было не так? Вдруг она что-то придумала? А если она написала неправду и её уличат в обмане? Сотрудник полиции ждал, а она никак не решалась отдать написанное. Секунда, две, три… Представила, как комкает бумагу, и уходит. Хотя скорее сбегает. Артёма ведь действительно могут посадить. Эта мысль пугала. Мозг твердил, что он заслужил, а сердце спрашивало: заслужил ли? А может, она сама виновата в том, что случилось? Чем она его спровоцировала? Юля тоже не виновата или, как сказал Илья, нарочно всё делала и получила то, что хотела? Может, Соня тоже подавала не те сигналы? Может, Артём её не так понял? А ещё всплыл вопрос, Соня его обвиняет, потому что не готова отстоять своё мнение и твёрдо сказать, что не желает быть с ним? Или всё-таки из-за того, что он сделал? Если бы Артём не вынуждал её сейчас быть с ним, она бы написала заявление? Неужели он окажется за решёткой из-за того, что Соня такая безвольная трусиха? Может, есть другая возможность освободиться от него без крайних мер?

Паника захлёстывала всё сильнее, когда листик вдруг выпорхнул из её рук. Соня вздрогнула. Илья, будто чувствуя её сомнения, вытянул заявление из пальцев и, положив его на стол, толкнул в сторону сотрудника полиции. Соня, застыв, смотрела, как тот взял исписанный листок и, пробежав по тексту глазами, объявил:

⁃ Можете быть свободны. Заявление зарегистрируют и вас вызовут.

А несколькими минутами позже Илья открыл перед ней дверь и, улыбаясь, сказал:

⁃ Ну, вот и всё!

Только это было не всё. Это было лишь начало того ада, о котором он не предупреждал.

Напоминаю, воздержитесь от спойлеров в комментариях.

Глава 33

Соне повезло, что следующие два дня Артём был очень занят и на парах не появлялся. Несколько сообщений за день — всё, чем он напоминал о себе. Она боялась с ним увидеться. Боялась смотреть в глаза. Слёзы накатывали, стоило только вспомнить, что сделала и что за этим последует. Как бы себя чувствовала, если бы пришлось находиться рядом с ним, делать вид, что всё по-прежнему, целовать в ответ и не только. Мысли твердили, что совершает ошибку, воспоминания подсовывали в голову всё самое лучшее, что происходило между ними, а то ужасное, будто в дымке тумана, стало казаться не таким уж и плохим. Просто случившимся. С кем не бывает? И ведь понимала — не бывает. С нормальными людьми такое не происходит, но продолжала мучиться чувством вины.

А потом, как и говорил Илья, Артёма забрали в СИЗО.

Она узнала об этом на занятиях. Шла перемена, и они с Ильёй в окружении других одногруппников стояли рядом с аудиторией. Парень достал телефон из кармана и посмотрел на мигающий сигнал. Соня не специально, но заметила знакомое имя. Напугано уставилась на Илью, будто почувствовав, что это не просто очередной звонок. Парень отбил:

⁃ Да! — ответил безэмоционально.

На той стороне начали говорить, но что конкретно, Соня не разобрала, сердце стучало так громко, что закладывало уши.

⁃ Не получится, Артём! — только и произнёс Илья, на что в телефоне замолчали. Молчал и он. Наконец, Артём произнёс какую-то короткую фразу, на которую Илья ответил. — Бесплатного адвоката тебе предоставит государство, — после чего сразу сбросил.

Объяснять Соне, откуда и зачем звонил Артём, не было необходимости, а его попытку пресекла коротким "не надо", боясь, что кто-нибудь услышит.

Отсидеть все пары не смогла, сбежала домой. Пока шла, едва сдерживала слёзы.

Думала, что хуже неопределённости этих двух дней быть не может, но теперь страх буквально заковывал в свои кандалы именно оттого, что знала