Одержимость. Заставлю тебя - Леся Эм

⁃ Маринина София, можете быть свободны, — произнёс он, и Соня тут же на онемевших ногах подскочила со своего места. Ещё только взявшись за ручку двери, почувствовала, как слёзы заливают лицо, а немое рыдание застревает в горле. Но хотя бы Артём уже не мог этого видеть. Она не расплакалась перед ним. Она выдержала. Она справилась. Только он не хотел её отпускать так просто и уже в спину произнёс:

⁃ Я ведь мог стать лучше… — голос давил болью. — Для тебя… — но после резко сменился на рычания обречённого на смерть зверя. — А теперь...

Но адвокат не дал продолжить, перебив громким голосом, заглушая конец фразы:

⁃ Артём!

Илья ждал её появления сразу за дверью и, только увидев в каком она состоянии, вцепился пальцами в плечи, уводя в сторону.

⁃ Что он сказал? — тряхнул, отчего у неё дёрнулась голова, как у болванчика, и, не дожидаясь ответа, прижал к своей груди, крепко обнимая одной рукой, а второй вытирая щёки и утешая. — Не бойся, он ничего не сможет сделать. Всё против него. Он уже, считай, за решёткой. Он не сможет тебе ничего сделать, — повторял одну и ту же фразу, а Соня изо всех сил зажмурилась, боясь услышать снова голос Артёма, которого уводили в противоположную от них сторону по коридору и который наверняка видел, как Илья её обнимал, что только подтвердит его мысли. А может это и к лучшему? Проще видеть злость в его глазах, чем любовь…

* * *

Соня надеялась, что теперь до суда её оставят в покое. Теперь, когда прошла через главный страх встречи с ним, суд уже не выглядел таким устрашающим, но буквально на следующий день следователь снова вызвал её на допрос. В этот раз одну. И начал задавать совсем другие вопросы, не такие, как до этого. Он спрашивал о том, что сказал Артём. И Соня снова рассказывала, опять обо всём, только с другой стороны, и, самое ужасное, с каждым разом всё больше чувствовала виноватой себя, будто именно она подозреваемая и она сделала что-то плохое. Что обманывает всех. Что сама во всём виновата. Что не имеет права его обвинять. Ведь он прав, ей нравилось с ним, она получала удовольствие, ей было приятно то, что он с ней делал… несмотря на то, как всё началось. А следователь, будто чувствуя это, давил.

⁃ Почему вы не написали заявление сразу после изнасилования?

⁃ Вы вступали в половые отношения с подозреваемым Матвиенко добровольно?

⁃ В каких отношениях вы состоите с Киреевым Ильёй?

Казалось, это не закончится никогда. Постоянное чувство вины преследовало. И если бы не Илья, который её поддерживал и внушал, что Артём виноват и не имел права, а она жертва, которую запугивали, Соня, кажется, сдалась бы где-то в самом начале следствия. Он давал ей читать статьи об изнасиловании, о принуждении к действиям сексуального характера, а Соня всё никак не могла выбросить из головы, как сама давалась ему, как была совсем не против, как ей нравилось всё, что он делал. Она ведь не должна была ничего к нему чувствовать. Может, она просто убеждала себя, что не хочет, а на самом деле хотела? И Артём прав. Она всех обманывает. Почему она сразу не заявила? Может, потому что её всё устраивало и она хотела, чтобы он обратил на неё внимание? Артём же сразу ей понравился. Она ведь мечтала о нём. Сама виновата. Сама спровоцировала. Соня даже пыталась вспомнить, что было надето на ней в тот день. Не подала ли она сама ему лишней надежды, демонстрируя, что на всё согласна?

Иногда, просыпаясь ночью в приступе панической атаки думала, что всё зря, что всё было не так уж и плохо, что из-за неё жизнь Артёма будет испорчена навсегда. Парень, конечно, виноват, но ведь он старался превратить их отношения в нормальные. Может, с ним ей было бы не так уж и плохо? Или она, наверняка, ему всё-таки надоела когда-нибудь. И, вообще, она всё это зря начала. У неё не осталось сил. Она больше не выдержит.

А я напоминаю, если в вашем комментарии присутствует спойлер, пожалуйста напишите об этом большими буквами, перед началом сообщения. Благодарю:)

Глава 35

На момент суда Соня была окончательно эмоционально вымотана. Не помнила, когда нормально ела в последний раз. Похудела на несколько килограммов. Понимала, что есть надо, но при одной мысли об этом выворачивало. Надела чёрную водолазку и брюки, собрала волосы в хвост на прямой пробор. Шла, как на похороны. Его или свои. Их. Люди мелькали перед ней, но она никого не замечала. Сердце разрывало и сочилось болью. Адвокат говорил, куда пройти, куда сесть. Илью в зал не пустили, так как заседание было закрытым. Должны были пригласить, как и других свидетелей, в необходимый момент.

А потом привели Артёма. Почти сразу нашёл её глазами, а она больше не прятала свои. Он не выглядел злым, как на допросе, но и влюблённой тоски, как перед, тоже не наблюдалось, при этом всё равно зависал на ней. Не давил, не сожалел, не злился, он просто смотрел.

⁃ Сонь, встань, — раздался голос адвоката рядом, и она будто очнулась от транса, понимая, где находится. Когда судья разрешил всем сесть, началось заседание.

Артёма допрашивали первым. По поводу случившегося он повторял всё то же самое, что на очной ставке. Почему Соня написала заявление, сказал, не знает и не понимает. А ещё добавил, что они встречались полгода и у них была любовь. Предположил, что дело в бабушке, от которой Соня скрывала их связь из-за её предвзятого к нему отношения, но которая незадолго до его задержания о ней как раз и узнала. А вообще, на вопросы судьи Артём отвечал весьма скупо, будто для галочки.

Затем была очередь Сони. Она тоже повторяла то, что говорила уже ни раз на протяжении расследования, и складывалось впечатление, что слышит свой голос со стороны.

Она настолько морально измучилась за это время, что ей было уже всё равно, какой приговор вынесет суд и что за этим последует. Просто хотелось, чтобы всё закончилось.

Дальше стали вызывать свидетелей. В силу закрытого заседания их заводили по одному, только для дачи показаний. Вначале пригласили Илью. Он рассказывал, как присутствовал во время сцены, где Соня прямым текстом