Больше не кукла - Ольга Островская

− Как скажете, моя Богиня, − склоняет дагриец голову.

А я теперь не могу не думать об этом преобразовании. Что это такое? То самое усовершенствование, о котором она говорила? Чем это обернётся для меня? Может, я тогда вообще исчезну, как личность?

Надеюсь, что нет. Я не могу этого позволить.

«А кто тебя будет спрашивать, глупая девчонка?» − мысленно фыркает моя внутренняя тварь.

Значит, она действительно заметила, что я снова присутствую. Но ведь не сразу. Точно не сразу. Я почти ощутила этот момент...

«Конечно, заметила, − теперь в моей голове звучит её звонкий смех. − И весьма повеселилась, смакуя твою реакцию. Не нравится Наксар? А почему? Дело в отсутствии у него змеиного хвоста? Я же говорила, что твоим на-агарам тоже найдётся место рядом с нами. Я по-прежнему настроена заполучить этих упрямцев и их народ».

«Угу. Это я поняла. О каком преобразовании ты говорила?» − интересуюсь я мрачно.

«Я уже говорила. Твоё тело слабое и невыносливое».

«Да-да, бла-бла-бла, я несовершенна, и мне требуется усовершенствование. Какое именно? Как оно будет проходить? Это какой-то обряд? Операция?»

«Не твоё дело! Ты начинаешь наглеть, деточка», − недобро цедит Хамана.

«Уж кто бы говорил. Ты подселилась в моё сознание, как паразитка, и это я наглая? О, знаю, какая ты богиня. Богиня наглости и паразитизма. Я права, мерзкая паразитка?»

На этот раз я не просто готова к тому, что она меня вышибет. Я специально её провоцирую на это. И когда на меня обрушивается удушливая волна богарской ярости, вышвыривая из реальности, даже не пытаюсь сопротивляться. Ведомая каким-то необъяснимым чутьём.

За эти несколько пробуждений я уже успела кое-что уловить. Между небытием и бодрствованием есть небольшая, тонкая ментальная грань. Острая, как лезвие меча, или как кромка льда на зимнем озере. Именно она отсекает моё сознание от восприятия. Но когда я возвращаюсь, Хамана не ощущает моего присутствия до тех пор, пока я нахожусь на этой самой грани. И, следовательно, не может меня читать, пока я не вынырну полностью. А я её могу.

Мне нужно вернуться на это остриё. Задержаться яна нём. Только так я смогу разработать план сопротивления и своего спасения, чтобы она об этом не узнала.

Мне нужно только зацепиться. Не знаю, возможно ли это вообще. Но я должна.

И когда моё сознание снова превращается в тонущий камень, уплывающий в бездну, я все свои ментальные силы концентрирую на том, чтобы удержаться на грани, цепляюсь за этот тонкий лёд, пытаясь остаться рядом с поверхностью.

И у меня это неожиданно получается. Притом довольно легко. Наверное, потому, что Хамана просто не улавливает разницы. Она не менталистка, лишь пользуется моим даром. Судя по всему, для неё главное, просто выбить меня из восприятия. Возможно, уверена, что этого достаточно, чтобы я не доставляла ей проблем. В чём-то она даже права. В этом состоянии я никак не могу контролировать своё тело, и практически ничего не ощущаю. Но мне это пока что и не нужно.

Теперь я могу разобраться во всём, накопить силы и знания. А она никак мне в этом не воспрепятствует.

Глава 26

Я залегла на дно. Закрылась наглухо ментально. Отстранилась от всех сенсорных сигналов своего тела, кроме слуха и зрения. Приглушила свои эмоции до состояния полного оцепенения, чтобы не привлекать внимания. Позволила Хамане думать, что сдалась, что слишком слаба.

А на самом деле, будто к оконному стеклу, всей своей сущностью прилепилась к той самой грани, наблюдая оттуда за всем, что эта тварь делает, думает, планирует, о чём общается со своими союзниками. Я затаилась, запоминая всё, изучая, как Хамана пользуется, моими же, украденными способностями. С холодной отстранённостью продумывая и просчитывая свои возможные ответные действия. Набираясь сил, чтобы в самый подходящий момент бросить всю себя в решающий рывок.

А ещё, я наконец по крупицам восстановила свою память. Вспомнила путешествие с на-агарами во всех деталях. Это оказалось не так уж и сложно. Ведь блок на этих воспоминаниях уже был пробит самой Хаманой, чтобы манипулировать мною. Но теперь, без её вмешательства, я смогла беспристрастно и неспешно расковырять это всё и собрать по кусочкам целостную картину, а не выдернутые из контекста ошмётки.

Не уверена, сколько дней уже прошло. Возможно, несколько суток. Возможно, даже больше. В моём состоянии время стало слишком относительным. Знаю лишь, что за эти дни богаресса действительно уверовала в свою победу надо мной. Даже слегка пожалела, что не сдержалась и слишком сильно ударила по «хрупкому человеческому разуму» своей игрушки. Больше того, она даже пыталась позвать меня обратно. Опять сулила золотые горы, мир и гармонию между двумя нашими сознаниями в моей голове, и моих на-агаров в качестве первых любимчиков в гареме. Тьфу.

До чего же она гадкая. Аж противно.

Но благодаря этому лицемерному сожалению я поняла, что при моём ментальном отсутствии Хамана тоже теряет свои силы, как ментальная сущность. Ей не от кого питаться. Украденные способности тают. А её собственные хоть и устрашающие, но уже не кажутся чем-то непреодолимым. Лишь вернуть себе контроль, а там можно будет и побороться.

Всё-таки во мне поселилась лишь частичка той могущественной богарессы, которую я встретила в чужой вселенной. Оторванная от целого, она это всего лишь осколок того колоссально сильного существа, паразит, питающийся моими же эмоциями, моей болью, связанный со мной. И теперь каждый день моего молчания подтачивает её способность управлять моим же сознанием.

Моё ожидание и добровольное заточение принесло много плодов. Но вишенкой на торте стало то, что я наконец увидела ту самую возможность, которой ждала. Свой шанс не просто вырваться на некоторое время и сделать что-то бесполезное, как тогда с джэтом. Нет, я поняла, как должна поступить, чтобы обрести реальное преимущество над Хаманой, реальный контроль над ситуацией. Возможно, даже полный. И для этого пришлось всего лишь позволить ей изменить моё тело, «усовершенствовать», как она говорит.

Зачем? Затем, что это будет больно. Адски больно, насколько я поняла со слов мерзкого серокожего, будто мучнистого, существа, которое и должно совершить надо мной эту операцию. И даже анестезия не поможет.

И вдруг оказалось, что Хамана тоже боится боли. Она просто не привыкла к такой смертной фишке и не станет этого терпеть. И, поскольку не может выключить чувства моего тела, как делала это с биосинтезоидом, моя внутрення тварь решила сама ментально