Искра вечного пламени - Пенн Коул

Глава 26

«Борись!»

Мои глаза распахнулись.

«Как давно я здесь лежу? Я умерла?»

Обнаженные участки кожи опухли и болели, практически поджариваясь на раскаленном каменном полу.

«Борись!»

— Нет.

Энергия неслась по венам, наполняя их ледяным ветром, который успокоил раздраженную кожу и заставил отпрянуть от обжигающей плитки подо мной.

— Огонь Неугасимый! — выругалась я, сев прямо. — Даже умереть спокойно нельзя!

Голос метался внутри, словно хищник по клетке, клацал зубами и побуждал к действию. Он хотел, чтобы я сдвинулась с места, ушла из здания, спасла себя, боролась за себя, — всего того, от чего мои ум и сердце добровольно отказались.

Я сделала глубокий вдох и с удивлением поняла, что легкие чистые и неповрежденные. В помещении до сих пор клубился черный ядовитый дым — я уже наверняка должна была потерять сознание.

«Борись! Борись! Борись!»

— Ладно, — проворчала я, поднимаясь на ноги. — Отстань от меня. Я встала.

Когда я выпрямилась в полный рост, воздух показался расплавленным, куда горячее, чем на земле, но по какой-то необъяснимой причине это больше меня не беспокоило.

Ледяное покалывание растеклось от груди к голове и вниз, к рукам и ногам, сделав меня бесчувственной к огненному аду вокруг.

«Я сошла с ума, — подумала я. — Всего два месяца без огнекорня, и я свихнулась окончательно и бесповоротно».

Я выбралась из помещения и в нерешительности стояла в коридоре, пока мой затуманенный дымом мозг пытался сориентироваться в тлеющей тьме.

Выход был справа от меня.

Но люди, которых я пришла спасать, были слева, если, конечно, они еще не погибли и до сих пор ждали спасения.

Меня словно сами боги услышали — пылающий обломок деревянных стропил упал справа от меня, едва не врезавшись мне в голову. Еще один обломок, крупнее первого, упал рядом — я резко повернула налево и выругалась.

Быстрый взгляд вверх подтвердил, что еще немного, и обвалится остаток крыши. Если искать уцелевших, то прямо сейчас или никогда.

Я побежала по вестибюлю.

— Эй, здесь есть кто живой?! — звала я.

В ответ раздался голос, тихий и слабый, едва уловимый на фоне треска пламени и грохота падающих обломков.

— Эй! — крикнула я. — Ты меня слышишь?

— Пожалуйста… помоги.

Мое сердце бешено застучало.

— Продолжай говорить! Я тебя найду.

— П-помоги мне… Блаженный Клан, пожалуйста, я не хочу умирать…

В комнате сразу за главным коридором я заметила двух мужчин — один бесформенной грудой лежал на земле, другой застрял под упавшей балкой. Тяжелым деревянным обломком ему расплющило бедра, а ноги согнулись под неестественным углом. Меня замутило.

Темные, лишенные надежды глаза перехватили мой взгляд. В пояснении того, насколько мрачная сложилась ситуация, он не нуждался.

— Пожалуйста, не бросай меня! — взмолился он. — Пожалуйста… спаси меня!

— Спасу, обещаю тебе. Все будет хорошо. — Собственные слова казались неприятными. Упавшая балка была такой тяжелой, что мне в жизни не поднять. Может, стоит привести сюда кого-то из стражей-Потомков, а других убедить подержать вход, пока мы не…

В фойе градом посыпался строительный мусор, отчего волна пламени прокатилась по коридору и ворвалась к нам в комнату. Интуитивно я заслонила раненого собой, чтобы защитить от огня.

«Борись!»

Голос снова запульсировал, и поток холода залил мне кожу. Раздалось шипение, и, подняв голову, я увидела, что к потолку поднимается облако пара.

«Впрямь схожу с ума».

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Перт.

— Ладно, Перт… можешь сдвинуть эту балку со своей ноги?

Перт покачал головой, и в лазурных глазах появилось отчаяние.

— Не могу. Нет сил.

Я переключилась на лежащего рядом с ним. Быстро проверив пульс, я удостоверилась, что он жив, но несколько сильных пощечин в сознание его не привели.

Плохо дело. Даже если вытащу Перта из-под балки, придется тащить их обоих под градом горящих обломков. Я сомневалась, что и одного-то смогу протащить.

Меня снова понемногу затягивало в болото безнадежности. «Я не справлюсь, они оба здесь умрут, и виновата буду только…»

«Борись!» — рявкнул голос.

Верно.

Не время упиваться отчаянием.

Я обхватила рукой деревянную балку, придавившую Перта, и поморщилась, потому что кожа запузырилась от непогасших искр на расколотом конце. С громким стоном я обрушилась на него всем своим весом в отчаянной попытке сдвинуть с места. В бытность целительницей я слышала истории о том, как в критические моменты смертные черпали нечеловеческую силу из каких-то скрытых источников. Отчаявшиеся матери сдвигали кареты, чтобы освободить своих застрявших детей, хрупкие леди оттаскивали упавших коней, под которых попали их любимые. В страхе перед надвигающейся потерей дорогого человека было что-то, покрывавшее наши кости сталью и наполнявшее вены огнем — так и появлялась готовность с вызовом смотреть в лицо Смерти и выдерживать нагрузки, казавшиеся непосильными.

Дорогим человеком Перт мне точно не был, но не было и другого объяснения тому, что гигантская балка медленно сползла с его искореженных ног. Красные угольки закружились перед нами, когда обугленный брус с глухим стуком повалился на пол. В тот момент Перт закричал, уж не знаю, от боли или от облегчения.

 — Можешь хоть немного ноги нагрузить? — спросила я.

Перт попробовал встать, но едва оторвал грудь от пола, и лицо скривилось от нестерпимой боли, а руки подломились.

— Прости, — сказал он, и в глазах отразилась до боли знакомая мне безысходность.

— Ничего страшного. Ты придешь в себя. — Я смотрела то на него, то на другого стража, и в голове у меня постепенно складывался план. — Мы выберемся отсюда — все трое.

В лице Перта появилась надежда.

— Правда?

— Конечно. Вот только… — Я поморщилась. — Будет очень больно.

Перт кивнул, ничуть не смутившись, и снова толкнул себя вверх. Крик боли вырвался у него из груди, но он сумел подняться на локти.

— Я справлюсь, — проговорил он, тяжело дыша.

— Хорошо. — Я взяла за руки бесчувственного мужчину и вытянула во весь рост, постаравшись подтащить его поближе к Перту.

— Донести вас обоих я не смогу, но, может, сумею доволочь тебя. Твоего друга мы используем как носилки. Сможешь лечь на него?

Перт снова кивнул, черты его лица заострились от сильной сосредоточенности. Он стиснул зубы и задушил рвущиеся из горла крики, когда я обняла его за грудь и уложила поперек спины другого стража. Съежившись, я осторожно устроила его изувеченные ноги и раздавленные бедра так, чтобы мужчины оказались ровно один на другом.

— Держись за него изо всех сил, — велела я, взяла бесчувственного стража за вялые руки и сцепила их у себя на поясе.

Упершись пятками в каменный пол, я бросила вес вперед, пробираясь в коридор со сдавленным кряхтением. Робкая надежда расцвела в сердце, когда мужчины двинулись вперед, потом завяла, когда мы замедлились и остановились.

Сделав глубокий вдох, я попробовала снова. Несколько шагов вперед и снова остановка. Я с криком зарывалась в свои самые глубокие глубины, выскребая со дна души всю силу до последней капли. Еще один фут, потом еще один и остановка.

Казалось, мы уже целую вечность продвигаемся дюйм за мучительным дюймом. Даже Перт, невзирая на чудовищно искореженное тело, старался изо всех сил, ладонями отталкиваясь от каменного пола.

После каждого рывка я чувствовала себя опустошенной и совершенно выдохшейся, уверенной, что больше не вынесу, что в моей усталой, измученной душе не осталось ни капельки силы, но из раза в раз голос внутри меня оживал и открывал новые резервы упорства. Пламя лизало стены, вдоль которых мы двигались, частички падающих обломков покрывали мои руки волдырями и ожогами, хотя я едва их чувствовала. Остался лишь стук моего сердца и зов голоса, гонящего меня дальше.

Прохладный ветерок, наконец скользнувший по моей щеке,