Вторая молодость Фаины - Адель Хайд

Я показывала дамам каждую баночку, рассказывала о свойствах, внимательно наблюдая за реакцией. Это оказалось полезным, потому как при упоминании тех или иных свойств, упругость кожи, чистота, отбеливание, у каждой по-своему загорались глаза. Всё это я запоминала, чтобы в дальнейшем составлять индивидуальные предложения.

Надо сказать, что баронесса Сушка, пришла на церемонию открытия первой, всё протестировала, никаких флакончиков с витрин не забирала. Она, конечно, пыталась критиковать, и баночки кривые, и пространства мало, но накупила разного мёда и сделала большой заказ. И оставалась до самого конца церемонии.

После презентации я попросила Ивана вынести подарочные коробочки. Все, кто был внутри магазина во время выступления, получили в подарок красиво упакованный набор с теми самыми флакончиками, что в небольшом количестве стояли на витринах, и открытку. Открытку сделали у знакомого художника мадам Голощёкиной, на открытке был изображён горшочек, наполненный мёдом, сияющим словно золотом, и надпись:

«Наш выбор «Золотой мёд».»

Я, признаться, уже жалела, что выбрала это название. Я ведь не ожидала, что вся эта легенда о золоте на моей земле окажется правдой.

* * *

На мой взгляд презентация и церемония открытия прошла успешно. Только когда уже все расходились, по окончании мероприятия случился небольшой инцидент.

Я услышала, что возле магазина начался какой-то шум. Иван пошёл разбираться, потом выглянул и попросил меня выйти.

Я вышла и передо мной открылась интересная картина. На охране стоял Азат и двое отставников. Перед ними остановились четверо конных, горцы, военные, в черкесках. Все, как на подбор черноволосые, черноглазые, с орлиными носами. Двое из них были чем-то неуловимо похожи на Азата.

Азат стоял с ледяным выражением на лице.

Я вышла из магазина, подумала, что может быть эти люди из той деревни откуда Азат сбежал, и, хозяйским голосом, своих людей никому не позволю обижать, спросила:

— В чём дело?

Я стояла на ступеньках, что делало меня выше. Военные не ответили, тогда я обернулась к Азату.

— В чём дело? — повторила я.

— Братья, — коротко сказал он.

Я перевела взгляд на конников, практически разогнавших людей от моего магазина:

— С кем имею честь?

Они посмотрели на меня, словно на «говорящий чайник», но один из них тот, кто выглядел постарше, произнёс:

— У тебя работает Азамат?

Я подумала: «Ничего себе, ни «здравствуйте», ни «добрый день». Вслух спросила:

— Представьтесь, — в том ему сказала я.

— Султан Сагат-Гирей, полковник, — произнёс он

Я подумала: «С султанами я ещё дела не имела, интересно, это титул или имя?»

— Очень приятно, я Фаина Андреевна Стрешнева, дворянка, владелица этого магазина. Ещё раз спрошу, в чём дело?

Полковник кивнул на Азата, который стоял молча, и спросил с акцентом, похожим на тот, какой был у Азата, когда все гласные твёрдые:

— Брат наш у тебя работает?

Я подумала: «Вот это да, солдатика себе нашла... хотя кто их, горцев, знает, у них там может каждый второй султан». Вслух ответила:

— Да, Азат служит у меня в охране.

— И как служит? — уточнил полковник.

— Зарекомендовал себя прекрасным воином, — намеренно похвалила я, чтобы посмотреть на их реакцию.

В глазах мужчины промелькнула гордость и одобрение.

— Значит, говоришь, служит, — повторил он с ударением на «служит», — это хорошо, что воин.

Внезапно он перешёл на другой язык и что-то сказал, глядя на Азата.

После чего, так и не спешившись, но коротко мне кивнув, полковник что-то сказал своим сопровождающим, и они поехали дальше.

Азат так стоял, словно в карауле, а я спросила его:

— Всё в порядке? Что он тебе сказал?

— Он сказал, они здесь до осени, — ответил Азат, — их полк перекинули сюда, приглашал прийти.

Не знаю, что там на самом деле произошло у Азата с его родственниками, но раз надо, пусть он съездит поговорит. С собой я возьму двоих охранников и это будут люди капрала Васильева, а Азат останется здесь, вот и съездит, когда Ивана Киреева в город сопровождать будет.

— Вы не поняли, Хозяйка, он звал меня в его полк, — уточнил Азат, — это большая честь.

— А почему шумели?

— Они же думали я «навозник[18]», — хищно улыбнулся Азат

— А почему он назвал тебя Азамат? — спросила я, — почему он султан? И на каком языке он говорил?

Глава 44

Взглянув на одного из отставников, назначенного капралом старшим, спросила можно ли мне на несколько минут забрать Азата. Тот разрешил, и я пригласила «горца» внутрь магазина. Мы с ним сразу прошли в подсобные помещения, где был оборудован небольшой кабинет, для того, кто в будущем станет здесь заведующим. Там уже стоял стол и стулья. Присев за стол, жестом разрешила Азату присесть и сказала:

— Рассказывай.

— А что рассказывать? — с усилившимся акцентом спросил Азат, видимо, нервничал.

— Начни с имени, — посоветовала я

Оказалось, что Азат это сокращённое имя, которым он назывался здесь в Российской глубинке, потому что для многих было сложно каждый раз выговаривать его полное имя.

— А какое полное имя? Азамат? — спросила я, подозревая, что Азат меня сейчас удивит.

— Султан Азамат-Гирей Сагат-Гиреевич, — отрапортовал почти что без акцента Азат, принятый мной на службу как «горец» из дальнего аула.

— Рассказывай, Султан Азамат, кто ты, откуда, из какой семьи и как оказался здесь, — озвучила я план, чтобы у Азата не осталось сомнений в том, что он не сможет и дальше отмалчиваться.

По ходу его рассказа стало понятно, что моя история ещё не самая запутанная.

Азат был черкесом, жил в адыгском ауле в Тлюстенхабле, сам из черкесских князей, пши[19]. У них очень строго с тем, кто на ком может жениться, и это не просто вопрос, это вопрос чести, потому что титул князя передаётся только по рождению. Дочь, если, например, в семье нет сыновей, может передать титул или, как выразился Азат «княжеское достоинство» тому, за кого выходит замуж, но это княжеское звание будет ниже, переданного по рождению.

Поэтому князья, желая сохранить «высокую кровь», очень строго относятся к неравным брачным союзам, считая их большим бесчестьем.

Но Азата угораздило влюбиться в русскую девушку, причём влюбится так, что ослушался отца, родных и порвал с семьёй, именно поэтому и не называет себя полным именем, и не относит себя более к князьям, потому что неравный брак, не позволит ему передать титул его детям.

— А теперь? — спросила я, — они что решили тебя простить? И позвали служить в полк?

Азат кивнул, но мне этого было недостаточно:

— Я не