Свет в тёмной башне (омнибус) - Марина Ефиминюк

— И сколько их было? — хмыкнула я.

— Не знаю, я же вам свечку не держала, — фыркнула ректорская родственница.

— Говорят, Гвендолен, что тебя взяли в академию только потому, что твой дядя — ректор, иначе ты никогда не прошла бы вступительное испытание, — не осталась я в долгу. Говорить гадости вообще несложно, особенно под соответствующее настроение. — Люди, похоже, не соврали. Ведь мне хватало мозгов не озвучивать идиотские сплетни вслух, а тебе — нет.

— Мало тебе досталось боевым заклятием! — злобно сощурилась она, пригрозив физической расправой, словно действительно ей хватило бы смелости послать в мою сторону что-то пострашнее злобного шепотка. — Еще хочешь?

— То есть ты решила повторить путь Елены Эридан? — издевательски заключила я. — Не скажу, что тоже очень умный ход, но отговаривать не буду. Удачи, Гвендолен!

Честное слово, думала, что она действительно напросится на разборки с собственным дядькой и окатит меня какой-нибудь магической гадостью или просто по старинке вцепится в волосы, но ректорская племянница судьбу отчисленной стипендиатки повторить не пожелала. Зато настроение подпортила знатно!

* * *

Семейные ужины обычно доставляли удовольствие только двум людям: моей матери и Энтону Чейсу. Остальные, как правило, мрачно жевали угощения и считали главной задачей вовремя вставить в разговор уместную реплику. В этот раз Чейс-старший выписал из Но-Ирэ известного повара, создающего блюда с помощью магии, а не на очаге. Видимо, поэтому вся изысканная еда была чуть тепленькая, а порции отличались таким условным размером, что заподозрить кого-то за столом в переедании было невозможно даже при богатой фантазии.

В приглушенном свете, разбавленном огоньками зажженных для красоты свечей, влажно поблескивал политый маслом с перцем ярко-алый омар. Никто не стремился его испробовать, и монструозное ракообразное, как и канделябры, красовалось на столе исключительно как часть сервировки. В камине потрескивали вишневые поленья, и в целом обстановка отличалась домашним уютом, который обычно обнаружить в поместье Чейсов очень и очень сложно. Жаль, компания к милой атмосфере подобралась не особенно приятная.

— Позвольте тост! — приторно улыбаясь, Энтон поднял бокал с густым красным вином. — За здоровье нашей дорогой Шарлотты! К счастью, ужасная ситуация с несчастным случаем разрешилась наилучшим образом. Виновные наказаны, содействующие… тоже.

Он покосился на своего сына, и тот, не дождавшись окончания тоста, сделал из бокала глубокий глоток. Я скрипнула зубами от ненависти к этому отвратительному человеку, но фужер подняла и вежливо улыбнулась, изображая благодарность. Не очень талантливо, но всех устроило.

— Александр, а ты не собираешься возвращаться домой? — задала мама, по всей видимости, самый больной вопрос, который волновал обоих Чейсов, притом каждого по-разному. В ожидании ответа Ирэна не донесла до рта широкий бокал с прозрачным вермутом.

— Нет, — не разочаровал мачеху пасынок. — В замке удобно жить. Не приходится каждый день мотаться на тренировки.

— Когда-то птенцы должны улетать из гнезда, — не скрывая облегчения, улыбнулась она. — Как твои уроки северного диалекта, Шарлотта?

Возникла странная пауза. Я понятия не имела, куда деть глаза от неловкости, и очень захотела спрятаться под стол.

— Прекратились, — несмотря на внутреннюю панику, с достоинством ответила на каверзный вопрос. — Я, к слову, в прошлый раз отдала Алексу шкатулку, которую вы мне передали.

Мы обменялись с Ирэной недобрыми взглядами.

— Так что же вы решили с помолвкой? — вдруг спросила она, и в воздухе мигом сгустилось такое напряжение, что даже зажженные в канделябре свечи вытянулись острыми длинными пиками. Не шучу!

Мы с Алексом встретились глазами. Он облизал пунцовые, обветренные на морозе губы и перевел взгляд на мою мать.

— Лилия, по просьбе Шарлотты мы погасили обручальные нити. Носить свадебный символ в академии иногда бывает обременительным. Он привлекает внимание и вызывает много вопросов у сокурсников, — вдруг понес бывший жених страшную околесицу. — Но это никак не изменило моих планов жениться на вашей дочери.

— Алекс! — рявкнула я, пялясь на него, как на чокнутого.

— Что? — У него дернулся на лице мускул.

— Ты голову отбил?! Какого демона ты несешь?

Неожиданно горло перехватило невидимым ледяным ошейником. По телу вихрем пронеслась чужая колючая магия, царапающая жилы изнутри. Я попыталась выдавить хотя бы слово, но получилось только сипло кашлянуть.

Требовалось время, чтобы мои собственные крохи дара изгнали чужое заклятие, и от ярости я швырнула тяжелую серебряную вилку на фарфоровую тарелку. Одну из тех, что тысячу раз колотила в мечтах. Проклятущая посудина, к слову, выстояла.

— Полагаю, что Шарлотта переволновалась, — спокойно заявила мать, заткнувшая рот собственной дочери с помощью колдовства.

Мгновением позже магия растаяла, и я с возмущением выдохнула:

— Господи, мама, вы применили ко мне стихийное заклятие! Теперь я действительно начинаю волноваться!

— Шарлотта, пожалуй, тебе стоит уйти к себе в комнату и позволить нам спокойно закончить ужин, — резко приказала она. — Видимо, ты не до конца восстановилась после несчастного случая, раз совершенно не способна следить ни за своими словами, ни за своим поведением. Иди.

Мы с Ирэной встретились глазами. Она спокойно потягивала приторно-сладкий, не разбавленный ничем, даже водой, напиток и издевательски ухмылялась, словно без слов говоря, что по-хорошему предупреждала, чем закончится этот мой… предсвадебный бунт.

— Благодарю за ужин. — Я отвела взгляд и с улыбкой, вернее, с кривоватым подобием улыбки, поднялась из-за стола. — И кстати, Алекс… В день, когда приехал Ноэль, ты сказал, что умение отказывать когда-нибудь очень сильно пригодится мне в жизни. Так вот я всегда умела отказывать, просто не тебе. Какое счастье, что и это тоже изменилось! Нет! Я не принимаю предложение.

— Шарлотта Мария Тэйр! — охнула мама, опешив от моей неуемной дерзости.

— Еще раз используете магию?

— Если понадобится!

— Прекрасно, но сначала позвольте договорить. — Я дрожала от нервного возбуждения, но говорила твердым, уверенным голосом. — Господин Энтон?

Тот сидел бледный от ярости и, кажется, не меньше мамы хотел использовать пару-тройку каких-нибудь противных заклятий, способных заставить меня немедленно, без колебаний и обсуждений, поскакать галопом по морозу к обручальной чаше.

— По соглашению за разрыв с вашим сыном я обязана выплатить компенсацию своим имуществом. Забирайте все. Именно об этом я написала отцу сразу после Нового года. Мама в курсе. Понятия не имею, почему она делает вид, что ничего не знает. Приятного ужина.

Она ворвалась в спальню практически следом за мной. Подчеркнуто аккуратно закрыла дверь. Торчащий из замка ключ три раза провернулся сам собой. Вряд ли мама замечала, что у нее под ногами стелилась белая поземка, напрочь портящая замечательный азрийский ковер, купленный еще первой госпожой Чейс. С другой стороны, как бы это цинично ни звучало, родная матушка Алекса никогда не предъявит претензий.

— Почему ты решила, что кто-то