Свет в тёмной башне (омнибус) - Марина Ефиминюк

Ничего себе поворот! От вольной трактовки событий я, прямо сказать, даже рот открыла. Потом, правда, закрыла — очень захотелось заскрипеть от злости зубами.

— Посмотри на вещи трезво, Шарлотта, — процедила она сквозь зубы. — Александр Чейс — тот мужчина, которого ты выбрала. Он поведет тебя к венчальной чаше!

— Нет.

— Так и будет! — жестко произнесла она. — Не в этом году, так в следующем, а может быть, через два года. Вы все равно в итоге поженитесь!

Некоторое время мы пытливо изучали друг друга, излучая откровенную враждебность. Снежный след, оставленный мамой на полу, стремительно таял. Вода впитывалась в ковер, не оставляя ему ни единого шанса остаться невредимым.

— Подумайте, мама, вы действительно хотите, чтобы лет через десять я превратилась в уставшую от жизни несчастную женщину, которая начинает каждый новый день с глотка коньяка и носит в сумочке фляжку с бренди?

— Не драматизируй, — сухо бросила она, явно распознав намек на Ирэну. — Нас с семьей Чейс слишком многое связывает. Тебе стоит смириться и перестать витать в облаках. Мы с твоим отцом тоже поженились по договоренности.

— Но вы папу любите!

— Уже да.

— А я Алекса — уже нет.

— Ты взрослая женщина, Шарлотта, и должна понимать, что брак — это не всегда история о любви. — Она усмехнулась. — Я попрошу, чтобы десерт принесли к тебе в комнату. Магистр-шеф приготовил чудный малиновый пудинг.

— Ты всегда так поступаешь! — не удержалась я.

— Что? — Мама обернулась и от возмущения, что к ней обратились без должного уважения, сузила глаза.

— Обесцениваешь мои слова, заканчивая разговор какой-нибудь несущественной мелочью. Словно мы обсуждали погоду, а не судьбоносное решение, способное полностью изменить мою жизнь!

— Иногда завравшихся детей нужно осекать, дорогая дочь, — холодно ответила она. — Ты поймешь меня, когда у вас с Алексом появится свой ребенок.

Хотелось вернуться в пансион, но даже я понимала, что после скандала, учиненного за ужином, побег из поместья окажется большим перебором.

Заснуть не получалось. Я вертелась в кровати, взбивала подушку, путалась в одеяле, но от ярости сон не шел. Не выдержав, поднялась и отправилась в библиотеку, чтобы отыскать какой-нибудь любовный роман и почитать вместо снотворного. Желательно, чтобы в конце истории главный герой издыхал, а навязанная невеста цвела, пахла и прекрасно жила до самой глубокой старости с мужчиной, способным сделать ее самой счастливой женщиной на земле.

Предположительный отец моих будущих детей не нашел времени и места получше, чтобы надраться бренди из «глобуса» будущего счастливого деда. Хотелось верить, что двадцатилетним крепким алкоголем Алекс лечил не только потрясенную мужскую гордость, но и жесточайшее несварение. Этот паршивец просто заслужил, чтобы от блюд высокой кухни, созданных магией, а не приготовленных на огне, у него заболел живот!

Когда я заходила, он доливал в испитый широкий стакан остатки темного напитка из практически пустого хрустального графина.

— Завтра у тебя будет похмелье, — уверенно предрекла я и с непроницаемым видом направилась к книжным шкафам.

— Давай поговорим? — вдруг предложил то ли бывший, то ли настоящий жених. Признаться, уже сама запуталась.

— О том, что ты сначала не хотел на мне жениться, а потом вдруг захотел? — огрызнулась я. — Нет, спасибо. Я уже сказала, что выплачу компенсацию. И закончим разговоры.

— Скажи, Шарлотта, я настолько тебе противен? — глухим голосом спросил он.

Неожиданно оказалось, что он гораздо трезвее, чем мне подумалось, глядя на пустой графин. Видимо, Алекс был не первым человеком в доме, решившим подлечить нервишки элитным бренди, и только-только приступил к дегустации, когда я нарушила его уединение с отцовским тайником.

— Я люблю тебя, Чарли!

— А я люблю его, Алекс!

В замешательстве бывший жених хотел глотнуть напиток, но отставил стакан на столик и нервно взлохматил аккуратно уложенные на косой пробор волосы. Синие глаза казались одновременно и испуганными, и злыми.

— Проклятие! Лучше бы ты сказала «спасибо», честное слово, — наконец высказался он и растер лицо ладонями. — Предпочитаю чувствовать себя кретином, у которого есть шанс завоевать собственную невесту, чем кретином, которому ничего не светит.

Раньше у тебя светилась обручальная нить, Александр Чейс, но ты все проср… упустил все шансы.

— Прости, Алекс, — развела я руками.

— Ты еще и прощения попросила! — невесело хмыкнул он. — Не замечал, насколько ты на самом деле жестокая, Шарлотта Тэйр.

— Но ты все еще хочешь на мне жениться?

— Да!

— Мы были близки с Ноэлем, — ни капли не смущаясь, призналась я.

Алекс побледнел, но быстро взял себя в руки.

— И что? — бросил он. — Я собираюсь быть твоим единственным, и мне не важно, кто оказался первым!

— Но это важно для меня.

Мы помолчали. В тишине книжными страничками шуршали библиотечные духи.

— Алекс, на самом деле ты любишь не меня, а то, что я олицетворяю в твоей жизни, — мягко проговорила я.

— И что же? Озвучь, может, я чего-то не знаю?

— Порядок, спокойствие и, главное, неизменность. Но когда-нибудь появится женщина, непохожая на меня или на Елену Эридан, ты в нее влюбишься по-настоящему и снова решишь, что меня ненавидишь. Навязанных невест всегда ненавидят, Алекс. Может, поступим по-умному и расстанемся, пока еще можем остаться друзьями?

— Я не готов тебя отпустить, — твердо отказался он поступать по-умному. — Не сейчас!

— А я не готова оставаться твоей невестой ни на каких условиях!

Знаете, мне тоже очень сложно вести себя спокойно и рассудительно, когда хочется побить кретина чугунной кочергой. Меня останавливало исключительно отсутствие этой самой кочерги!

— Они не позволят нам разойтись, Шарлотта. — Он указал пальцем на закрытую дверь библиотеки, видимо, намекая на наших родителей. — В конце концов мы все равно придем к венчальной чаше.

— Самое главное, чтобы у венчальной чаши меня ждал другой мужчина, а ты ожидал другую девушку, — пошутила я и протянула раскрытую ладонь для рукопожатия: — Останемся друзьями, Александр Чейс?

Он сбежал из библиотеки, не пожав моей руки и прихватив отцовский бренди, видимо, в качестве сердечного болеутоляющего. Зато подробно объяснил, в каком гробу видел дружбу с невестой, променявшей его на какого-то северянина.

«Он даже не шай-эрец!» — воскликнул Алекс и шарахнул дверью, перепугав трудолюбивую книжную нечисть.

Не сказать, чтобы я сильно расстроилась из-за его отказа. Женихом Александр Чейс был отвратительным, просто какой-то жених из ада! Вряд ли из него вышел бы хороший друг.

В столовой Чейсов мы завтракали с мамой вдвоем, и от продолжения скандала нас спасло лишь то, что я выбрала стратегически правильное место на противоположном конце стола. Правда, совместной