Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1 - Селина Катрин

— Хорошо, во мне сыграло чувство уязвлённого собственника. Сыщик также нашёл кое-какую информацию по этому типу, она мне категорически не понравилась, как и то, что вчера он сталкерил тебя у «Фокс Клиникс». Я подошёл к его флаеру, переговорил и велел ему держаться подальше от тебя и Леи.

Мне казалось, мы друг друга поняли.

Во мне всё кипело. От ярости. От факта, что этот ублюдок посмел тронуть её ребёнка. Да, он тронул не просто её личную жизнь — он схватил её сердце, вцепился когтями в самое уязвимое. Ну ничего, сейчас я накормлю свою женщину и начну действовать так, что этому уроду мало не покажется.

— Съешь это. Хоть что-нибудь. — Я подтолкнул тарелку с нарезкой Эстери, но она посмотрела с явно нарастающей злостью.

— Есть? Кассиан, ты издеваешься?! Моя девятилетняя дочь и её няня сейчас в заложниках у социопата! Ты действительно хочешь, чтобы я села и спокойно позавтракала?!

— Да.

Фиалковый взгляд полыхнул почти что ненавистью, но раньше, чем эльтонийка успела что-то сказать, я добавил:

— Вспомни, когда ты ела в последний раз и сколько энергии потратила за ночь. Сейчас у тебя налицо колоссальный стресс. Я не хочу, чтобы ты потеряла сознание.

Она осеклась и тряхнула головой, не то соглашаясь с аргументом, не то не желая спорить.

— Восемь вечера… — прошептала она. — Я должна быть в здании РОТР[1]. Хавьер сказал, что не причинит вреда, если я…

— Ты никуда не пойдёшь, — оборвал я резко.

Меня обволокло в ответ режущими бета-колебаниями страха, обиды, отчаяния и даже гнева.

— А что ты предлагаешь, Кассиан?! — Её голос сорвался. — Сидеть и ждать? Ты не понимаешь, Хавьер Зерракс — не человек. Он только внешне похож на адекватного гуманоида, но на самом деле у него нет морали и нет границ! Я должна…

— Ты не должна ничего. Ни одному ублюдку, который держит твоего ребёнка в заложниках.

Я наклонился, поставив руки по обе стороны от плеч эльтонийки, и навис над ней, как парламентская угроза в самый разгар сессии. Обычно я так не веду себя с леди. Я вообще привык договариваться, уговаривать, убеждать, жонглировать доводами и фактами, как жонглёры на старых межзвёздных ярмарках. Я воспитанник Сенатской академии, мать её, я умею держать себя в руках.

Но Фокс…

Фокс — это какое-то сумасшествие на мою голову. Стирает границы, ломает регламенты. Она — как термоядерная реакция на фоне моей сдержанности. Бесит. Восхищает. Сводит с ума. И, чёрт возьми, я не могу смотреть, как в фиалковых глазах тонет свет, как она скрючивается внутрь себя. Я сам вышибу зубы тому, кто бы посмел её так обидеть.

— И ты забудь вообще эту фразу «я должна». Тебя зовут не «жертва», а «Эстери Фокс»! Ты не пойдёшь в этот чёртов РОТР. Я всё решу!

Она дрогнула. Даже не думала отстраниться, как это сделала бы любая цваргиня на её месте. Наоборот, лишь выпрямила спину ещё сильнее. Теперь между нашими лицами оставалось сантиметров десять, не больше.

— Как?! — почти закричала она. — Это Тур-Рин! Это не Цварг, ты не в своём кабинете, ты…

— А теперь послушай внимательно. Я — Кассиан Монфлёр. Сенатор. Один из пятидесяти пяти членов Аппарата Управления Цваргом. Я — тот, кто проводит реформы, разрабатывает стратегии внешней безопасности и пишет чёртовы бюджеты на планетарные транзакции. У меня есть влияние, Тери. И деньги. И гуманоиды.

Она смотрела, тяжело дыша, в глазах — ещё сомнение, ещё страх, но я видел: она хочет верить и не верит одновременно.

— Я достану Лею. И её няню. И голову Кракена на подносе.

Эстери прикусила губу и покачала головой, так и не поверив моим словам.

— Ты не понимаешь, Кассиан, с кем связываешься. У тебя никогда не было дочери. Прости меня, но Лея для меня всё. Я не стану ею рисковать.

С этими словами она оттолкнула меня и резко поднялась. Стул скрипнул, но не упал. Сумасшедшая женщина направилась к выходу. Я только и успел поймать её за запястье и спросить:

— Куда?

— В офис, разумеется, — ответила она каким-то бесцветным голосом.

— Хорошо. — Я кивнул.

***Эстери Фокс

Внутри всё дрожало от страха, но я поднялась со стула, взяла пальто и вышла прочь. Кажется, за захлопнувшейся дверью я услышала хруст мебели и выплеснувшуюся злость Монфлёра, но мне было глубоко плевать. Не его дочь сейчас в заложниках. Не он долгих десять лет выгребал в одиночку с ребёнком на руках.

Кассиан не понимал. Он был не способен понять. Куда ему! Сенатору с экологически чистенького и богатенького Цварга, где самая большая проблема АУЦ — что горные озёра стали слишком стерильными и из-за этого исчезает вид пресноводных рыб.

Про Кракена ходило множество различных историй. Одна из его любимых была о том, как девушка по имени Тир пришла к нему за помощью для брата. Тот умирал от плазморефракции — редкого генетико-вирусного расстройства кроветворной системы, при которой костный мозг перестаёт создавать полноценные кровяные клетки, а пациент при этом испытывает сильнейшие боли. Вылечить можно, но лишь в начале болезни. Тир так отчаялась, что пришла попросить денег взаймы на операцию у Кракена. Тому внезапно понравилось имя девушки, и он ответил так:

— Что ж, Тир, поиграем в тир. Вот тебе бластер с одним зарядом. Попадёшь в цель — и я оплачу пересадку костного мозга для твоего брата. Он перестанет испытывать боль.

Зерракс пригласил девушку на полигон и поставил мишень в тридцати метрах. Та очень волновалась, долго целилась, но попала практически в самый центр нарисованного круга. А когда попала и счастливо обернулась к Кракену, он приказал подчинённым принести мишень. С обратной стороны к ней был примотан её брат. Выстрел плазмой пришёлся идеально в позвоночник, он умер мгновенно. Как Кракен и обещал — тот перестал мучиться, ну а Тир получила деньги, которые ей теперь были больше не нужны. Она сошла с ума от горя, когда поняла, что убила брата собственными руками.

В этом был весь он, Хавьер Зерракс, непредсказуемое и циничное чудовище с изощрённым вкусом к жестокости и коварным садизмом. Если Кракен заподозрит, что его хотят обмануть, то он будет мстить так, что смерть покажется желанной.

Я бы могла рассказать Кассиану это и многое другое, но суть