Создатель злодейки. Том 1 - Sol Leesu

– Будет жаль, если такие глаза сгниют в тюрьме, не так ли? У меня очень высокие стандарты, так что цените себя больше. Вы достойны настоящей любви.

Фу, даже я мысленно скривилась от собственных слов. Но не могла же я теперь корчиться от стыда на людях. Я высоко задрала подбородок и самодовольно улыбнулась, выхватив из ее руки бокал.

– Это останется между нами.

Я ожидала сопротивления, но она на удивление легко разжала пальцы. Похоже, мои слова произвели на нее впечатление, ведь, казалось, она потеряла дар речи.

«Постой-ка…»

Похоже, эта приторность действительно работает сильнее, чем я думала. Неужели именно поэтому в романах персонажи так и сыплют пафосными репликами? Чтобы обезоружить собеседника?

Хм. Вполне логично. Озаренная этим открытием, я подняла бокал и подмигнула. Девушка даже перестала дышать.

«Невероятная разрушительная сила…»

Она тяжело вздохнула и залилась краской. Мне стало не по себе: вдруг сейчас она ударит меня? Я поспешила отвернуться.

– Что ж, мы с братцем пойдем. Было приятно познакомиться, леди.

Сумев отделаться от девушек, которые уже чуть не плакали: «Ах, ну хорошо… но только не забудьте обо мне в следующий раз! Пожалуйста, не забывайте!..» – мы, наконец, выбрались в более тихое место.

Стоило нам оказаться вдали от сотни глаз, и я тут же выпустила руку Аслана.

– Аслан? – Я подняла голос в насмешливом упреке, и на лице брата мелькнуло редкое выражение.

Он слегка нахмурился, избегая моего взгляда, а затем пробормотал:

– То, как ты называла меня перед ними…

– У меня просто не было выбора.

Этот парень с каменным лицом никогда не сказал бы мне называть его так. Я пожала плечами и уже собиралась отойти, когда Аслан внезапно резко схватил меня за плечо.

– Что такое?

Он пошатнулся, будто не ожидал собственного поступка, и поспешно отдернул руку. Его глаза на миг округлились, как у испуганного кролика, но уже в следующее мгновение лицо вновь стало непроницаемым, лишь алые губы чуть дрогнули.

Каким бы скверным ни был его характер, глядя на это кукольное лицо, невозможно было сердиться. Помешанная на красоте тупица!

– Ну же, говори.

Будучи доброй душой, я решила терпеливо подождать, любуясь пока чертами его красивого лица.

– Я…

– Что? Я тебя не расслышала.

Я наклонила голову, и он снова шевельнул губами, произнося что-то едва слышно, словно младенец, лепечущий нечто невнятное.

«Черт, он красив до безобразия».

Вдруг я рассердилась уже на саму себя за то, что даже его бесконечное молчание не вызывало раздражения. Когда он говорил что-то резкое, мне хотелось врезать ему со всей силы, теперь же, стоило ему лишь потупить взгляд, и я могла думать только о его фарфоровом лице.

«Ведешь себя, конечно, отвратительно, но это лицо… Ладно. Отпускаю тебе твои грехи…»

Спустя какое-то время Аслан, будто решившись, осторожно ухватил меня за край рукава.

Это что еще за выходка?

Он глубоко вдохнул и начал:

– Я говорю, что…

Та-да-да-дам!

– Его высочество Вернер Карл Мохамед Лете, сияющая слава империи, и прекрасная леди Шарлотта Анджело! – донесся до нас крик стражника, сопровождаемый гулом труб. Это сигнализировало о прибытии главных героев.

Боже мой, как шумно. Я мельком повернулась в сторону звука и снова посмотрела на лицо Аслана.

– Прости, я опять тебя не услышала.

– …

Аслан отпустил мой рукав и промолчал. Похоже, больше говорить он не собирался. Ну и ладно, всего-то дважды не расслышала, а он уже сдался?

«Не то чтобы я собиралась у него что-то выпытывать…»

Если так подумать, человеком он был немногословным. Тем не менее как наследник герцога он не лишен социальных навыков, хоть и не особо любит общаться с людьми. Он из тех, кто преуспевает в неискренних любезностях, как герцог Мертензия, но теряется, когда дело доходит до того, чтобы сказать нечто действительно важное.

Я внимательно посмотрела на Аслана, а потом все же переключила внимание на прибывших главных героев. Вернер, едва войдя в зал, уже вовсю разглагольствовал. И, судя по тому, что улыбка не казалась натянутой, настроение у него было превосходное.

«Сначала я едва выносила его, но, видимо, и к этому лицу тоже можно привыкнуть…»

Пока я размышляла об этом, наши взгляды встретились. На прошлом приеме он смотрел на меня так, будто я мерзкое насекомое, теперь же… он улыбался. Разумеется, это, скорее, было высокомерной кривой усмешкой.

– Рад видеть всех вас здесь. Позвольте воспользоваться случаем, чтобы сделать объявление!

Хм…

Эту реплику я где-то уже слышала. Я моргнула и задумалась. Кажется, воспоминание вот-вот должно было всплыть… И вместе с этим ощущением на меня накатила волна дурного предчувствия.

В зале мгновенно стало тихо. Разумеется, если наследный принц собирается что-то объявить, все обратят внимание. Вернер встал в центр зала, окинул собравшихся взглядом и вдруг достал карманные часы.

Хм? Часы?

– До девяти осталось ровно десять секунд.

Затем он снова посмотрел прямо на меня и улыбнулся.

«Что за победный вид?»

Он что, с ума сошел? Пока я бормотала себе под нос, он, не отрывая от меня взгляда, крепко обнял за плечи Шарлотту…

– Среди вас есть та, кто похитила мое сердце. В 642 году Имперского летоисчисления двадцатого числа лунного месяца, ровно в девять вечера я дарю ей свое сердце. Шарлотта Анджело, с этого дня я провозглашаю тебя вечной любовью моего сердца!

– !..

Я едва не сорвалась на крик, но проглотила его. Однако удержаться от гримасы боли на лице мне не удалось. Дрожащими руками я раскрыла веер, стараясь спрятать эмоции.

Но Вернер не собирался останавливаться:

– Что бы ты ни говорила, до тех пор, пока мое сердце не перестанет биться, – нет, даже в следующей жизни! – я не намерен тебя отпускать!

Хватит…

– Всего себя я отдаю ей.

Эй, ты, псих! Ты не достоин быть главным героем моего романа! Ты позоришь меня на весь свет! Что ж ты еще и баннер с признанием не заказал?! Боже, неловкость от того, что творила я, была ничтожна по сравнению неловкостью от того, что творил наследный принц. О чем я только думала десять лет назад? Какой ход мыслей привел меня к этому публичному признанию, достойному конца света? Почему тогда это казалось таким романтичным?

Почему Шарлотта не отвешивает ему пощечину, а стоит, не зная, куда деться от счастья? Почему все вокруг перешептываются, завидуя украдкой? Что с этим миром не так?

«Ну да, это ведь я написала…»

От осознания вернувшегося бумеранга было особенно больно. Неудивительно, что меня посетило странное чувство. Сегодняшнее признание было сценой из романа. Айла тут появляется лишь мельком – сразу дрожит