Блондинка и Серый волк - Марианна Красовская

Алеся сомневалась. Жадность боролась с желанием отомстить.

— Считаю до трех. Давай честно, Рудольф тебя все равно больше не хочет. Тут без шансов. А мне, говоря откровенно, без разницы, какой титул носит мужчина на моем ложе. Ну не признает его род, не будет он королем — да и ладно. Меня и простым волком он совершенно устраивает. Даже больше, хлопот зато меньше. Раз…

— Вообще-то он герцог почти что уже!

— Мне без разницы, если зазнается вдруг, камушек покручу, и женихи набегут. Два…

Бабуля насмешливо наблюдала за происходящим, не вмешиваясь. Лишь цедила наливку, закусывая дольками яблока.

— А вдруг это подделка? Вдруг не будет никаких женихов?

— Так и кольца я не видела. Может, вообще безделушка, и мой ювелир настрогает таких целый ворох. Камень хоть можно потрогать.

Она сняла с шеи подвеску, протягивая ее старшей родственнице. Та взяла, улыбнувшись чему-то.

— Подтверждаю слова баронессы Гессер, драгоценность эту я знаю. Кстати, а правда. Колечко-то наше где? Не потерялось ли?

Не выпуская камня из рук, бабушка позвонила в колокольчик. Прибежавшему тут же мальчишке шепнула кое-что на ухо и вдруг подмигнула Агате.

Алеся молча пыхтела и морщила лоб, на ее лице отражались мучительные сомнения.

— Значит, вам не нужен мой камень? Ну что же, видят боги, я честно пыталась, — Агата запомнила, что богов тут не одна штука. — Тогда…

— Я согласная!

— На обмен, расторжение вашей помолвки и расписку о том, что не претендуете на Рудольфа, и между вами ничего вовсе не было.

Бабуля смотрела на Агату уже практически с восхищением. Алеся молчала, глядя на покачивающуюся на цепочке подвеску словно загипнотизированная. Тонкие пальчики ее подрагивали. В глазах плескалась жажда обладания.

Спустя несколько долгих минут в дверь столовой постучались, и представительный рослый морф (с виду военный) с поклоном вручил бабушке деревянный сундучок. Та его молча открыла, и по Алесиному зубовному скрежету Агата поняла, что какая-то ее каверза не состоялась. Бабуля — молодец.

Кольцо (а в заветном сундучке было, конечно, оно) из черненого серебра вид имело очевидно брутальный. Мужское и очень красивое. Чистый панк в кельтском стиле. Голова волка на нем поблескивала темными глазками. Это было не просто украшение, его древняя сила ощущалась тигрицей даже на почтительном расстоянии.

Принесли перо и бумагу. После жарких споров составили расписку, и красная недовольная Алеся ее подписала, схватив тут же камень, стремительно у нее в руках побледневший. Пустышка, ха! Почему-то это Агату даже порадовало. Не скрывая радости, пастушка унеслась, напевая фальшиво под нос что-то бравурное. И слуха музыкального тоже нет. Нет, все же театральные подмостки не для тебя, Алесенька, внучка Василисина. Да ты и сама уверяла, что огород любишь без памяти, верно?

— Поздравляю тебя, баронесса.

Агата залпом выпила остатки наливки и упала на стул. Это бабуля сейчас обращалась к которой из баронесс? Судя по блаженному выражению породистого лица — она себя поздравляла.

— Миром правят прагматики. Благодарю вас, я так понимаю, с кольцом было все не так просто?

— Не стоит, моя дорогая. Полно. На меня можешь рассчитывать. В тебе, как я вижу, достоинств немало: и магия, и ипостась вторая, и здравый смысл. Моему внуку такая подруга куда более пристала. Рудольф еще юн и горяч. Весь в мать. Надеюсь, он хоть умен как отец. И что в нем ты нашла? — она усмехнулась раздумывая. — Не отвечай. Вопрос это был риторический. Вы надолго ко мне?

Тигрица покачала головой, подчеркнуто-скорбно вздыхая.

— Уедем как можно быстрее. Дел еще очень много, простите.

— Да. Дел… Ты мне очень понравилась. Я сделаю все, чтобы наш с тобой мальчик не думал о кознях врагов, уж поверь, у меня есть сферы влияния.

О да, глядя на эту женщину Агата верила в ее слова абсолютно. Отлично!

— Спасибо, Марфа. Знаете… у меня тоже чудесная бабушка. В бабушках — сила.

Встала изящно, еще раз поклонилась, прощаясь, и выскользнула из столовой, прихватив с собой свой трофей.

Уже в коридоре была поймана, словно птица силком птицелова. Прижата к стене, обездвижена жарким дыханием.

— Я так волновался! Создатели, как я только позволил уговорить себя?

— У нас все получилось, смотри!

Агата протянула Руду малюсенький сундучок. Тот отодвинул нетерпеливо ее руку, целуя.

— Ты невероятная и ненормальная! Любимая моя… Знаешь, я сегодня посмотрел на нее и все понял.

— Понял, что тебя тянет на блондинок?

Он низко рыкнул в ответ, подхватив ее на руки и унося снова в материнские покои. Словно боялся, что она сейчас исчезнет, сбежит. Нет, он не отпустит!

— Я понял, что жил в предвкушении. Она — как твой отсвет, как намек. Знаешь, как солнечный зайчик и солнце. Ты — Солнце мое, а она просто блик. Я чувствовал, что ты случишься в моей жизни, и нетерпеливо кидался на блики.

— Фантазер! Глупый маленький мой романтик.

— Твой.

Он опустил ее на ноги, бросил в руки добротный костюм для верховой езды и сам стал быстро переодеваться.

— Мы здесь даже не переночуем? Руд, у тебя отличная бабушка, может…

Резко развернулся, поймал ее снова порывисто, притянул, глядя в глаза. Совсем еще юный, взволнованный, весь взъерошенный.

— Не могу. Понимаешь, я нашел письма отца в ее сейфе. Да, да, ходил поискать, что поесть. Почитал. Очень поучительно.

Поцеловал ее в лоб отчего-то, потерся носом о висок.

— Но… Это все было очень давно.

— Она преотличная, когда ей это выгодно, уверяю тебя. Сейчас я ей нужен, а ты так тем более не помешаешь. Поехали. Знаешь, отсюда в десяти столбах есть такое чудесное место, просто сказочное. Огромный сеновал. Рядом прозрачная речка.

— Мышки, лягушки, комары и холодный туман? Я согласна. А что было в письмах?

Он вздохнул, отпуская Агату, и снова принялся одеваться.

— Отец просил материнской руки задолго до моего рождения. И потом постоянно просил. В этих письмах море любви. Я и не думал, что такое бывает.

— Она не ответила? — голос тигрицы внезапно осип, в горле встал ком и подкатили непрошенные слезы.

— Письма не были вскрыты. Я их первый читатель. До нее они не дошли. Уж не знаю, чем мой отец тогда так не пришелся по вкусу родителям мамы. Говорят, что она была очень похожа на собственного отца. А я — на нее. Пора заканчивать эту глупую цепь любовных драм и трагедий, как ты считаешь?

Агата быстро отвернулась. Думать о своем вероятном уходе ей почему-то уже не хотелось. Нужно жить одним днем, каким будет завтра — никто здесь