Запасные крылья - Лана Барсукова

видел во дворе. Та всегда шагала на каблуках и была одета как отличница, аккуратно и неброско. Эта же была в оттянутых трениках и майке, провисающей на опасную глубину.

– Привет! – сказала она и рефлекторно подтянула наверх лямки майки, что совершенно не спасло положения.

– Привет, – немного ошалел Женька.

– Что-то случилось?

Тут Женька понял, что не помнит имени соседки. Они с мамашкой привычно обходились Воблой. Тогда он, по-гусарски щелкнув ногой, представился:

– Евгений, или просто Женя, сосед сверху. Имею честь проживать по диагонали от вас.

– Лариса, или просто Лара, имею несчастье жить на краю вашей диагонали.

Она сделала книксен, отчего в памяти Женьки всплыло жаркое слово «декольте».

– Почему же несчастье? Маман топает? Или храпит?

– Нет, чей-то сынок слушает «Владимирский централ, ветер северный». Поднадоело за столько-то лет.

– Это не я! Это как раз маман. Профессиональная деформация личности, – засмеялся Женька.

– Она сидела? – участливо спросила Лара.

– Нет, она охраняла. Но, когда двух человек разделяет колючая проволока, трудно сказать, кто кого стережет. – Женя разошелся. – Готов понести наказание. И даже выплатить компенсацию за моральный ущерб.

– Компенсацию? Например, каждое утро на всю громкость включать Моцарта? – засмеялась Лара.

И Женя отметил, что ей идет улыбка.

– Хотите, я сделаю вам звонок? – предложил он.

– Ой нет, мне только стену долбить не хватало.

– Не долбить, а штробить. Но даже этого не нужно делать. Видите ли, пока вы читали книжки, в мире изобрели беспроводные электрические звонки. Вы не поверите, они работают от батареек или розеток.

– Как жаль, что стиралка от батареек не работает.

– А что с ней?

– Бастует.

– Позволите посмотреть?

– А вы в этом что-нибудь понимаете?

– Честно? Ничего. Но посмотреть могу.

– Ну проходите. Все равно так долго стоять в дверях почти неприлично.

Женя вошел и, стараясь не проявлять любопытства, прямиком направился в ванную. Но даже те несколько метров, которые ему пришлось пройти, выдавали дамский характер квартиры. Неуловимо в ней присутствовал женский дух. Это был антипод холостяцкой берлоги. Фигуристые бра в прихожей, пуфик для удобства, огромное зеркало в позолоченной раме. И ему это понравилось. Женька был глубоко законспирированным противником гендерной неразличимости.

На полу в ванной стояла стиралка, выволоченная на середину. На ней лежал гаечный ключ, отвертка и гвоздодер.

– А это зачем? – ошалело спросил он.

– Для поднятия боевого духа. Других инструментов в доме нет.

– У меня есть лобзик. Могу принести.

– Думаю, этим стиралку не напугать. Не поверите, у нее стальные нервы.

– Лучше бы у нее были стальные подшипники, – резонно заметил Женька.

– Ладно, поздно уже. – Лара выразительно посмотрела на часы. – Спасибо за участие. На этом митинг предлагаю считать закрытым. Вызову мастера. Спасибо, что посмотрели.

– Что? Даже чаю не предложите? – попытался задержаться Женька.

Лара посмотрела на него так, что он молча поплелся к двери.

Дверь захлопнулась, и Женька остался подводить итоги, стоя на лестничной клетке. Первое: стиралка ему все равно не по зубам, хорошо, что все так быстро закончилось. Второе: надо прикупить электрический беспроводной звонок, раз обещал. Было еще что-то третье, свербящее и претендующее на первое место. Но что? Может, то, что она Лара, а вовсе не Вобла. И чай у нее не так просто заслужить.

Саженцы

Весна догуливала последние денечки.

Впрочем, не только весна.

Женька с понедельника должен был выйти на работу в модную частную школу. Ну а то, что его принимали накануне летних каникул, говорило об особой заинтересованности школы. И зарплату ему пообещали модную, с правильным количеством нулей. Попасть туда без протекции было нереально, но Женьке повезло. У директрисы был сын, категорически не любящий математику. Понятно, что математика платила ему тем же. Взаимная ненависть достигла такого размаха, что директриса на всякий случай украдкой набивала в поисковике «остаться на второй год». Несколько репетиторов выбросили белый флаг и готовы были вернуть деньги, лишь бы не видеть больше этого чудесного юношу. Через десятые руки он попал к Женьке. И, как ни странно, дело сдвинулось с мертвой точки. Пользуясь должностным положением, благодарная мать сделала предложение, от которого Женька не смог отказаться. Престижная школа и хорошая зарплата манили и тревожили Женьку, избалованного свободой и забывшего, как пользоваться будильником.

Накануне первого трудового дня он долго не ложился. Попробовал читать, не пошло. Буквы напоминали гербарий, засушенное подобие жизни.

Он открыл окно. Ворвавшиеся запахи и звуки показались ему такими значительными, такими пронзительными, что внутри натянулось струна, на которой весенний ветер заиграл что-то невыносимо тревожное и прекрасное. Из полуоткрытого окна несло одуряющей свежестью, и все Женькино существо наполнилось нетерпеливым и горячим ожиданием счастья. Вечер, как соблазнитель в сиреневой накидке, шептал нечто неразборчивое, но обольстительно щедрое. Женьке до слез захотелось всего и сразу – мира народам, денег нищим, здоровья больным, меда пчелам, спокойствия матерям, ну и себе хоть немного счастья.

Весенняя маета щекотала нервы, гнала на улицу. Он накинул куртку и просто так, бесцельно вышел во двор.

Смеркалось.

На газоне он заметил какое-то движение. Вообще-то правило «по газонам не ходить» в их дворе было забыто давно и основательно, но в этот вечер хотелось, чтобы все было правильно.

– Эй, хорош по газонам шастать! – окрикнул он.

Фигура выпрямилась и оказалась довольно высокой и стройной. Но это не дает ей права вытаптывать пробивающуюся траву, изумрудные побеги которой как шильца протыкали опревшую листву.

– Кому говорю? – Он решительно двинулся вперед, стараясь не наступать на островки зелени, робко обозначающие газон.

– Простите, мне очень нужно. – Голос был знакомый.

Женька подошел ближе и узнал Воблу, точнее, Лару. Она стояла с детским совочком в руках и выглядела как нашкодившая девочка.

– Опля, знакомые все лица, – смягчился Женька. – Разобрали на винтики стиралку и теперь перешли к вандализму в масштабах двора? Подкоп делаете?

– Ага. Вы же видите. – Она ткнула ногой в холмик только что вырытой земли.

– И ради чего этот титанический труд? – Женька скептически посмотрел на детский совочек в ее руках.

– Зря иронизируете. Труд действительно адовый. Час ковыряюсь. На нормальную лопату денег пожалела, а одноразовых лопат еще не изобрели.

– Простите за любопытство, но я искренне заинтригован. Зачем вам дыра в земле? Вы хотите эмигрировать в Австралию?

– Ну, в Австралию надо копать под другим углом. Так выйдет скорее Колумбия.

– Вы хотите выйти замуж за наркобарона?

– Не откажусь. Говорят, на них можно положиться.

– Да, но они, опять же по слухам, долго не живут.

– Сплошные достоинства, – засмеялась Лара.

Женька удивился, почему когда-то называл ее Воблой. У Воблы нет чувства юмора, а у Лары определенно есть.

– А почему вы выбрали темное время суток? Вы же можете