Запретам вопреки - Кристина Лин

Он ласково улыбается и подмигивает мне. А я уже уплыла воспоминаниями в тот день, когда он потащил меня в оперу. Тогда мне казалось, что Ахмедов — фанат оперы. Но сейчас я посмотрела на него и на тот вечер по-другому.

— В опере? — спрашиваю. — Ты тоже так делаешь?

Он кивает.

— А я думала, что ты просто любишь оперу.

— Терпеть не могу, — отвечает он, а я не могу удержаться от смеха. Ахмедов смеется вместе со мной.

В такие моменты он кажется таким близким и родным, что даже не верится в то, что раньше я могла его ненавидеть. Считала его напыщенным ослом. А он просто решал свои вопросы, находя нужных ему людей в удобный момент. Разумно, ничего не скажешь.

Мне самой не верится, но события последних дней очень нас сблизили. Не знаю, зачем Диме нужно мне помогать. Сам он говорит, что просто соблюдает наши договоренности. Ведь я еще до свадьбы просила его об этом. Но интуиция шепчет, что ему самому нравятся наши вечера.

Иногда он, выбрав момент, прижимает меня к себе и целует. От его поцелуев кружится голова и подкашиваются ноги. Но дальше он не идет, будто не хочет спешить. Не то, чтобы я в него влюбилась. Просто с каждым его поцелуем желание притянуть к себе и не отпускать становится все сильнее. А иногда мне даже кажется, что он просто меня дразнит.

— Ты пойдешь со мной в оперу? — спрашиваю, отсмеявшись.

— Конечно, я же не могу оставить тебя одну в схватке с Игнатовым.

Мне снова становится смешно. Несмотря на то, что это проект на миллионы долларов, сейчас Диме удается убрать в сторону важность ситуации и свести задачу к простому разговору с нужным человеком в нужный момент. И ему легко удается меня успокоить и снять напряжение. Впрочем, как обычно. Как только ему это удается?

Дима всегда знает, что делать. Я быстро это поняла. И мысленно признала тот факт, что в бизнесе мне с ним не тягаться. Вот поэтому я уволила Марата с Рустамом и вернула Ахмедову все полномочия по управлению его компанией. Мой юрист назвал это решение глупым, а я выдохнула с облегчением, когда с моих плеч спали обязанности, которые меня тяготили. Сказать прямо, я понятия не имею, как лучше. И не могу судить о том, насколько правильны решения Димы. Ему виднее, а этот дурацкий отчет только все усложняет. Ахмедов, узнав о моем решении, прислал смс с одним только словом: «Спасибо».

Сейчас он тянется ко мне, с явным намерением поцеловать. В груди екает, а сердце отбивает сумасшедший танец. В его глазах горит пламя, от которого мне всякий раз становится не по себе. Я тянусь к нему и боюсь обжечься одновременно. Потому что Дима — он как вихрь. Пламя и сила, способные вознести или уничтожить, — в зависимости от его настроения. Невозможно противостоять его желаниям, когда он так смотрит. И так страшно от одной мысли, что все это может закончиться в один миг.

Мои сомнения разрывает трель телефона. Я не сразу понимаю, откуда идет звук. Но вот Ахмедов, закатив глаза. Тянется к мобильному в кармане брюк.

— Алло, — рявкает он в трубку резко. — Уже привезли? Хорошо, сейчас спущусь.

— Это доставка из ресторана, — поясняет он мне. Заказывать еду с доставкой стало уже какой-то доброй традицией. — Я схожу, заберу.

Он быстро выходит из кабинета, а я устало выдыхаю, расслабленно откидываясь на спинку кресла. Мобильный булькает входящим сообщением. Тянусь к телефону, чтобы проверить. Это чат. Вернее, напоминание: «Вы давно не заходили в чат. Напишите своим друзьям».

Да, я давненько ничего не писала. Потому что просто забыла об этом чате. Но мой незнакомец, наверное, уже потерял меня. Да, вон сообщение от него, которое он отправил мне еще две недели назад. Как же я его пропустила. Ах, ну да, я же разбиралась с договорами и с этим вот всем.

«Привет, — отправляю в чат незнакомцу, — прости, что не писала так долго».

Рядом со мной, на столе, загорается экран на телефоне Ахмедова. Он лежит совсем близко, поэтому я успеваю прочесть входящее сообщение: «Привет. Прости, что не писала так долго».

Странно.

Такое же сообщение, как я только что отправила.

Быть может, в его телефоне стоит какая-то программа, которая передает все мои сообщения?

Нет, не может быть.

Пишу снова в чат:

«Извини, что не ответила на твое сообщение».

И снова телефон Ахмедова светит экраном, на котором виден текст входящего сообщения. Можно даже не сличать, это текст моего сообщения в чате.

Меня обдает холодной водой от внезапного осознания того, что давно пора было понять. Я старательно пряталась, до последнего скрывала свою тайную связь. А он с самого начала все знал.

Знал, потому что моим незнакомцем был Ахмедов.

Но как такое могло случиться? Какова была вероятность того, что он найдет меня в чате по одному лишь сообщению? Ведь в том же чате постоянно обитает куча народа. Он угадал? И что он вообще делал в городском чате? Неужели Дима, при всей его занятости, занимается такими глупостями, как просмотр городских сплетен? Как-то это не вяжется с его образом. Вообще все это выглядит странным.

Мог ли он искать со мной встречи в чате? Зачем? Я ведь все время была у него в доме, совсем рядом. Тогда почему он пошел на это?

Стоп. А как он узнал, что вот этот ник — это именно я? Какие варианты было угадать? Нет, он не мог просто угадать, вероятность такой случайности слишком ничтожна.

Значит, он все подстроил. Для чего? Чтобы унизить меня?

Как он мог?

Грохот хлопнувшей двери резко вырывает меня из раздумий, возвращая в реальность. Ахмедов с довольной улыбкой на лице и пакетом, на котором нанесен логотип известного ресторана, идет к столу. Он, не спеша, достает и раскладывает на столе содержимое пакета.

Я наблюдаю за его размеренными действиями, забыв о чувстве голода. В голове все время крутятся мысли, память подбрасывает воспоминания, которые мозг отчаянно пытается встроить в общую цепочку. С какого момента он стал отвечать мне в чате? С самого знакомства? Тогда лицемерию этого человека можно позавидовать.

И как только я могла не замечать очевидных совпадений раньше? Стоило мне написать в чат незнакомому, в сущности постороннему, человеку, о том, как мне трудно разобраться с компанией, как Ахмедов появился в моем кабинете.

Появился очень вовремя.

— А? — отзываюсь на вопрос, который даже не расслышала.

— В