Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

— Я знаю, кажется, что она вот-вот откусит ему голову, — прошептала она Бастиану, стараясь не замечать, насколько твёрдым был его бицепс под её пальцами, пока он вёл её к двустворчатым дверям, — но я не могу поверить, насколько, на самом деле, сговорчиво она себя ведёт.

Было много сердитых взглядов, угроз и оскорблений, которые они бросали друг в друга, особенно на той первой встрече за обеденным столом, но Изольда знала Селену — знала, как сильно она презирает волков — и это было нормально.

— Ансельм тоже, — прошептал в ответ Бастиан. — Всё моё детство он разглагольствовал о том, как сильно ненавидит вампиров, но он ведёт себя до жути мило. С Селеной, но с тобой — особенно.

— Кроме той маленькой угрозы скормить меня волкам, — сухо ответила Изольда. — Должно быть, Пакт слишком важен для любого из них, чтобы рисковать испортить отношения.

Они вошли в зал, идя в ногу за Ансельмом и Селеной, и любой ответ, который Бастиан мог бы дать, остался неуслышанным. Изольда была слишком занята, разглядывая море волков, сидевших за длинными столами — все они внезапно замолкали, когда их взгляды падали на неё и Селену.

Почти каждый взгляд был враждебным. Некоторые были скорее любопытными, разглядывавшими Изольду и Селену как диковинку. Она полагала, что они и были диковинкой для волков, которые никогда не ступали в Бладхейвен, чтобы увидеть вампира.

Однако бóльшая часть взглядов… они были полны чистой ненависти.

Низкое рычание раздавалось, когда они проходили мимо. Изольда слышала, как волки принюхиваются и низко рычат, чуя их. Руки дёргались к ножам, пальцы сжимали края столов. Один волк даже щёлкнул челюстями в сторону Селены, когда она и Ансельм проходили мимо, откидываясь обратно на своё место, когда Ансельм оскалил свои зубы.

И когда они вчетвером прошли по длинному проходу между столами к возвышению на другом конце зала, люди начали шептаться.

— Это правда, Бастиан вернулся…

— …пахнут так чертовски хорошо. Я бы хотел вонзить в неё зубы…

— …говорят, он спит с блондинкой. Не могу сказать, что осуждаю его…

— …не знаю, почему Имонн Тессариан вообще согласился на что, что мы перестанем на них охотиться…

— …так неправильно, что Ансельм слушает хоть слово, которое говорят эти кровососущие суки.

Изольда крепче сжала руку Бастиана, борясь с желанием дотянуться до своих кинжалов. Она чувствовала себя такой маленькой и беспомощной — хуже, чем в ту ночь в лесу с отравленным лезвием, или когда Эверетт приставил кол к её сердцу.

— Расслабься, — прошептал Бастиан, низко наклоняя голову, чтобы она могла его слышать. — Я не позволю никому из них тронуть тебя.

— Их гораздо больше, — прошептала Изольда в ответ.

— Мне всё равно. — Бастиан накрыл её руку своей рукой, прижимая её ближе к своему боку, когда они приблизились к возвышению. Один волк протянул руку к Изольде, когда они проходили мимо, его глаза были стеклянными от голода, и Бастиан послал гортанный рык в его сторону. — Я сожгу дотла весь этот чёртов дом, прежде чем позволю кому-нибудь причинить тебе боль.

Изольда с трудом сглотнула, надеясь прервать внезапное порхающее ощущение в животе. Эти люди… Бастиан вырос среди них, без сомнения, когда-то многих из них считал друзьями. И теперь он угрожал убить их ради неё?

Трепет только усилился, когда до неё дошло, что это значит.

Она была в такой глубокой заднице.

К счастью, они достигли возвышения, и теперь массивный дубовый стол разделял их и враждебную толпу. Ансельм занял место в центре, откуда открывался вид на весь зал, а Селена заняла почётное место справа от него. Бастиан отодвинул стул рядом с Селеной для Изольды и пододвинул его под неё, затем сел на стул рядом с ней. Другие волки заняли оставшиеся места, включая Агги и Торина; только одно осталось пустым.

Когда они сели, зал снова затих, и теперь, казалось, все затаили дыхание.

Ансельм поднял руку, жестом указывая на стол, и банкет начался.

Все волки в зале одновременно потянулись к своим кубкам. Полилось вино, в то время как из боковых дверей появились другие волки, неся подносы с жареным мясом, глазированной морковью и хлебом. Пока что внимание было отвлечено от Изольды и Селены, волки были слишком заняты, чтобы сверлить взглядами, наполняя свои тарелки.

— Хочешь немного? — спросил Бастиан, предлагая кусок дымящейся курицы. — Я знаю, ты не можешь это есть, но…

— Могу, — перебила Изольда. Мясо парило на вилке, истекая ароматными соками. — Немного. Я… хочу попробовать это.

Бастиан посмотрел на неё, но всё же положил курицу ей на тарелку. Затем он положил ей горку моркови, затем приправленный картофель и кусок плотного тёмного хлеба. Ансельм тоже положил еду на тарелку Селены — полные, щедрые порции, не похожие на те маленькие кусочки, которые Бастиан дал Изольде. Когда он закончил, Селена не колеблясь приступила к еде, нарезая курицу острыми, точными движениями.

Изольда никогда раньше не видела, чтобы Селена ела человеческую пищу — ни разу. Но она предположила, что здесь, под взглядами такого количества волков, внешность имела значение.

Осторожно Изольда наколола кусочек своей курицы на вилку и поднесла ко рту. Прошли месяцы с тех пор, как она пробовала что-либо, кроме крови — последней человеческой едой, которую она ела, были несколько кусочков жаркого в день зимнего солнцестояния, и оно пахло не так вкусно, как это.

— О, — вздохнула она, когда пикантное, приправленное травами мясо коснулось её языка. — Это восхитительно.

— Да? — Бастиан закинул в рот огромный кусок картофеля. — Наш повар Истон — он всегда так готовит.

— Я забываю, как сильно скучаю по человеческой еде, — призналась Изольда, делая ещё один маленький укус. — Человеческая кровь на вкус всегда одинакова, знаешь, так что это не похоже на настоящую еду, где половина удовольствия — это вкус.

Бастиан отложил вилку и медленно наклонился к Изольде, его глаза сверкали… чем-то, когда он приблизил свой рот к её уху.

— Ты пробовала мою кровь, — прошептал он достаточно тихо, чтобы никто другой за столом не услышал. — Она сравнится?

Изольда поспешно отпила глоток вина — оно было насыщенным и пряным и сильно напоминало ей о том, о чём спрашивал Бастиан. Хотя она кормилась прямо перед отъездом из Бладхейвена и не должна была нуждаться в этом по крайней мере две недели, ей пришлось дышать, чтобы подавить желание и не позволить своим клыкам выскользнуть.

— Лучше, чем это, — призналась она, слова едва достигали шёпота. Она не осмеливалась смотреть на Бастиана. — Лучше всего, что я когда-либо пробовала.

Единственным ответом Бастиана был низкий