Гори со мной - Лера Титова

— Ужин. Вернее, его остатки. Я ждала тебя.

— Я не голоден.

— Я не спрашиваю про еду.

Он вздохнул, скинул пиджак, бросил его на диван. Подошёл ко мне, но не прикоснулся. Просто стоял рядом, глядя сверху вниз. Его глаза были серыми, как грозовое небо.

— София...

— Ты снова закрываешься, — перебила я. — Я вижу это. Ты уходишь на войну, но война ещё не началась. Ты уже там, в окопах, а я здесь. Одна. С Марко. С твоими страхами, которые ты мне не рассказываешь.

— Я не хочу тебя грузить.

— Я твоя жена. Грузить меня — твоя обязанность. Как и любить меня. Как и возвращаться домой. Как и быть рядом. Ты помнишь, что такое быть рядом?

Он молчал. Его кадык дёрнулся. Я видела, как он борется с собой — с тем, что внутри, с тем, чему его учили всю жизнь. «Не показывай слабость. Не открывайся. Не доверяй». Я знала эти правила. Я сама жила по ним годы. Но с ним я научилась быть другой. А он — нет.

— Я не хочу тебя потерять, — сказал он наконец тихо. — Это всё, о чём я думаю. Днём и ночью. Когда я в порту, когда я в штабе, когда я смотрю на Марко. Я думаю: «Вдруг я не справлюсь? Вдруг Греко окажется сильнее?» И тогда...

— Что тогда?

— Тогда я снова становлюсь тем, кем был до тебя. Зверем. Машиной для убийств. Потому что это единственное, что я умею. Я не умею бояться и быть мужем одновременно.

Я взяла его лицо в ладони. Его щетина колола мои пальцы. Его глаза смотрели на меня с такой болью, что у меня сжалось сердце.

— Ты можешь бояться, — сказала я. — Со мной. Я не осужу. Я не посчитаю тебя слабым. Ты не машина, Ярослав. Ты человек. Мой человек. И я люблю тебя любым. Напуганным. Злым. Уставшим. Любым.

Он закрыл глаза. Его плечи опустились. Я видела, как броня, которую он строил неделями, начинает трескаться. Он прижался лбом к моему лбу и стоял так минуту. Две. Три. Просто дыша. Просто позволяя себе быть уязвимым.

— Я устал, — прошептал он.

— Я знаю.

— Я боюсь, что Греко ударит по вам. По тебе. По Марко. Если с вами что-то случится...

— Не случится. Ты защитишь нас. Ты всегда защищаешь.

— А если нет?

— Тогда я сама защищу нас. Я — Руссо. Я — Северова. Я умею стрелять. И я умею ждать. Но пока ты здесь — мы в безопасности.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде больше не было маски. Только любовь. Только страх. Только доверие.

— Я хочу тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Не так, как обычно. Не грубо. Не как зверь.

— А как?

— Как человек.

Я взяла его за руку и повела в спальню. Там, в полумраке, я медленно раздела его. Сначала рубашку — каждая пуговица расстёгивалась с тихим щелчком. Потом майку — обнажая татуировки, шрамы, мышцы. Он стоял, не двигаясь, позволяя мне вести. Это было новым. Раньше он всегда контролировал. Всегда был сверху. А сейчас он отдал контроль мне. И это доверие стоило больше, чем все его слова.

Я опустилась на колени. Расстегнула ремень, спустила брюки. Его возбуждение было очевидным — член стоял, упираясь в ткань боксёров. Я освободила его, взяла в руку. Горячий, твёрдый, с пульсирующей веной на стволе. Я провела языком по головке, слизывая каплю смазки. Солёный. Его.

— София... — его голос дрогнул.

— Ш-ш-ш. Сегодня я веду. Ты просто чувствуй.

Я взяла его в рот. Медленно, глубоко, давая ему почувствовать каждое движение моего языка. Мои губы сжимались вокруг ствола, скользили вверх-вниз. Его пальцы зарылись в мои волосы, но он не давил. Просто держался. Его дыхание стало тяжёлым, рваным. Я чувствовала, как он дрожит — не от страсти, а от переполнявших его эмоций. Он, который никогда не плакал, сейчас был на грани.

Я поднялась. Сняла платье, оставшись в одном белье. Потом сняла и его. Легла на кровать и потянула его за собой.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Он лёг сверху, но я покачала головой.

— Нет. Сегодня я сверху. Ложись на спину.

Он подчинился. Я села на него, направила его член в себя и медленно опустилась. Мы застонали одновременно. Он заполнил меня полностью, до самого предела. Я начала двигаться — сначала медленно, потом быстрее, глядя ему в глаза. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его серых глазах была такая любовь, такая благодарность, что у меня слёзы навернулись.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Сильного. Слабого. Любого. Ты слышишь?

— Слышу.

— Ты не один. Ты никогда не будешь один. У тебя есть я. У тебя есть Марко. У тебя есть семья. И никакой Греко этого не изменит.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Я ускорилась. Мои бёдра двигались в ритме, всё глубже, всё быстрее. Его руки сжимали мои ягодицы, направляя, но не контролируя. Он отдал мне всё. Полностью. И я взяла это с благодарностью.

Оргазм накрыл нас одновременно. Я закричала, выгнувшись дугой. Он застонал, и я почувствовала, как его сперма заполняет меня — горячая, обильная. Мы замерли, тяжело дыша. Я упала ему на грудь, и он обнял меня, прижал к себе.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что ты рядом. За то, что видишь меня. Настоящего.

— Я всегда видела. С той самой ночи Помнишь? «Скучаешь, bambola»?

— Ты ответила: «Тошнит»

— Я врала.

— Я знаю

Он поцеловал меня в макушку. Мы лежали в тишине. За окном шумел порт. Где-то там, за горизонтом, Греко готовил свою войну. Но здесь, в нашей спальне, был мир. Наш мир. Который мы создали сами. Который мы защитим любой ценой.

— Я готов, — сказал он неожиданно

— К чему?

— Ко всему. К войне. К миру. К тому, чтобы быть отцом. Мужем. Человеком. Я больше не боюсь.

— Потому что ты не один.

— Потому что у меня есть ты.

Я прижалась к нему крепче. Свечи в гостиной догорели, оставив нас в темноте. Но нам не нужен был свет. У нас было то, что светит ярче. Любовь. Доверие.