Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

— Склоняйся, к чему угодно, — я фыркнула и резким жестом откинула с лица волосы.

Я ее не боюсь, осознала я вдруг.

Я ее больше не боюсь.

— Но все же ответь мне. Что тебе по-настоящему нужно от меня?

Кицунэ наморщила свой аккуратный, чуть вздернутый нос. Она втягивала воздух, принюхиваясь, и действительно была похожа на лису.

— Сама догадайся, — ласково пропела она. — Ты же думаешь, что умнее всех теперь, да, Йоко? Столько тайн разгадала. Столько загадок. Столько ответов на свои вопросы получила… — легкой, чуть танцующей походкой Кицунэ плавно приблизилась ко мне и принялась обходить по кругу, нашептывая и нашептывая сладким, медовым голосом вещи, из-за которых по позвоночнику разбегались мурашки.

— Думаешь, что мальчишка тебя любит… вернется за тобой… что вы еще увидитесь… ты ошибаешься…

Я вдруг онемела. Не могла вымолвить ни слова в ответ. Судя по довольной, кровожадной усмешке Кицунэ, тут не обошлось без ее магии.

Поэтому я лишь яростно щурилась и пыталась взглядом показать ей все, что думала.

— Глупая, глупая девчонка, — она цокнула языком. — Неужели ты забыла, как больно бывает, когда разбиваются стеклянные замки? А они разбиваются всегда. И скоро ты прочувствуешь все последствия на себе… Осколки того, что ты натворила, тебя похоронят.

Ее хриплый шепот с придыханием преследовал меня до самого рассвета, уже после того, как она выкинула меня из места, в котором мы встретились, и я забылась настоящим сном.

Слова Кицунэ пророчили беду. Новую. Еще одну.

Как будто было мало тех, что уже существовали.

31. Наследник Минамото

Таро

Я переводил сбившееся дыхание, когда услышал шаги за спиной. Чуть повернув голову, увидел старшего сына Томоэ — Фухито. Имя ему дали в честь родного деда, отца матери, который умер задолго до его рождения.

Он был младше меня на несколько лет, и еще ни разу ему не доводилось участвовать в настоящей битве. Что же. Скоро такой шанс представится. Не только ему, но и нам всем.

Я перевел взгляд на учиненный мной же беспорядок. У ног на земле валялся деревянный манекен, измочаленный в мелкие щепки. Рядом с ним — бамбуковая палка, треснувшая от силы моего напора. Я сжимал в правой руке точно такую же, но пока целую.

Пока.

— Такеши-сан тебя ищет, — сказал Фухито, отведя в сторону любопытный взгляд.

Я рвано кивнул. Именно из-за отца я оказался здесь: посреди хаоса, что создал сам. Мы не покинули поместье Фудзивара, как намеревались. Мы не догнали Акико-сан, уехавшую накануне в Камакуру. И я не сдержал слово, которое дал Томоэ.

Я ее бросил.

После того, как она мне доверилась.

Фухито мялся позади, не зная, что сказать, но и уходить не хотел.

— Матушка сказала, вы уезжаете на рассвете? — наконец, нашелся он.

Я предпочел бы, чтобы он заговорил о чем-то ином.

Я все понимал: свой долг перед кланом, перед страной, перед отцом. Никогда прежде и никогда в жизни я не стану бегать от битвы, отсиживаться в поместье, трусливо прятаться в тени. Восстание должно быть подавлено, и как можно скорее. И жесткой, беспощадной рукой, потому что для внешних врагов нет страны слабее, чем разбираемся внутренними распрями.

И еще несколько недель назад я беспрекословно возглавил бы отряд, который сёгун намеревался направить в северные монастыри, и исполнил бы приказ, что был дан.

Но сейчас все изменилось. Раз и навсегда.

Я больше не принадлежал только клану, стране, семье. Теперь я принадлежал не лишь самому себе.

Теперь в моей жизни появились доверившаяся мне женщина. Йоко.

И пока выходило, что ее доверие я оправдать не сумел.

Я не собирался оставлять ее одну — не после того, что рассказала мне сама Йоко. Не после подробностей, которые добавил отец, державший во дворце сёгуна шпионов.

Но почти сразу же после отъезда Акико-сан гонец на загнанной лошади привез в поместье Фудзивара приказ от сёгуна: нам с отцом надлежало разделиться. Я должен отправиться к северным монастырям вместе с Нарамаро-саном, а отец — на побережье к южным границам империи.

И Йоко останется в Камакуре одна.

Я вспылил. Повел себя недостойно самурая. А после безобразной вспышки пытался выместить злость и ярость на деревянном манекене, но лишь напрасно перевел бамбуковые палки. Успокоиться это не помогло. Разум также не очистило.

Вдобавок ко всему теперь мне предстоял разговор с отцом, на которого я повысил голос.

Глубоко вздохнув, я отбросил с лица волосы, что выбились из традиционной самурайской прически на затылке.

Конечно, между мной и отцом появилось недопонимание. Никогда в жизни я не расскажу ему о том, что произошло между нами с Йоко в ночь перед ее отъездом. Потому отец и посчитал глупой блажью мое желание отправиться во дворец сёгуна несмотря ни на что.

«За Йоко-химэ присмотрят наши люди. Она не останется одна», — так сказал отец, и на моем месте мудростью было бы смолчать.

Но я не смолчал.

Я упомянул мать.

«Женщины Минамото никогда не бывают в безопасности. Тебе ли не знать!».

Я знал обо всем, что случилось с матерью до моего рождения. Знал о попытках отравления и похищения. Знал, что во время нашей войны с Тайра ее фактически заставили казнить собственного отца. Она сама вынесла ему приговор, но это был выбор без выбора. И то, что случилось потом… Игра, затеянная главой клана Асакура. Дети, которых одного за другим потеряла мать. До тех пор, пока у клана не появился наследник мужского пола. Пока не появился я.

Я не хотел, чтобы Йоко повторила ее судьбу. Я не для того поклялся ее защищать… Отец тоже клялся. Но никому еще не удавалось обмануть судьбу.

Если бы после моих слов отец меня ударил — мужчину, самурая, наследника клана — я бы даже не стал пытаться уйти от удара. Потому что еще в момент, когда произнес их, понимал, насколько несправедливы были мои слова.

Но Такеши Минамото воспитывал в себе сдержанность уже три десятка лет, и потому он меня не ударил.

— Идем, — я отбросил в сторону бамбуковую палку, скользнул взглядом по обломкам манекена и посмотрел на притихшего Фухито. — Пора возвращаться.

Отца и Томоэ я нашел в покоях сестры. Вместе с ними за длинным столом, на котором была разложена подробная карта империи, сидел муж сестры Ямато — самурай из обедневшего самурайского рода, который, войдя в клан, принял фамилию Фудзивара и навсегда