Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

— Хорошо, — быстро сказала я, пока не растеряла решительность. — Ты сможешь меня туда провести?

— Йоко-химэ, — взмолилась служанка, чуть не расплакавшись. — Вы не должны туда ходить… это же не разрешается. Ваша матушка…

— Тихо! — я вскинула руку в повелительном жесте. — Я не желаю это слушать. Я спросила тебя: ты сможешь меня туда провести? Я… я отплачу. У меня есть драгоценности и…

— Меня накажут, если узнают, — Саюри прикусила губу и опустила взгляд на татами. — Очень сильно накажут.

— Тогда мы сделаем так, что никто не узнает. Я тебя не оставлю.

Она медлила, сомневаясь.

— Я не… я не могу, госпожа, — едва слышно выдохнула она наконец, и я вспылила.

Оттолкнула от себя ее руки и велела убираться прочь.

— Вот как ты отплатила за мое хорошее к тебе отношение! — выкрикнула я, и Саюри, всхлипнув, послушно вышла из комнаты.

Я содрала с себя часть шелкового одеяния, которую она не успела закрепить, и обессиленно опустилась на татами. К горлу вновь подкатила тошнота: от страха и голода, ведь у меня и крошки во рту не было со вчерашнего дня.

Таро был в опасности. Как и я сама. Мне не нужно было уезжать от него. Нужно было предложить ему сбежать… он мог бы увезти меня и спрятать в родовом поместье Минамото.

Я вспомнила нашу первую и единственную ночь, и от безысходности и отчаяния расплакаться захотелось еще сильнее. Я никогда не думала, что он мог быть так… нежен. Что руки, дарующие смерть, сотни раз стертые до мозолей постоянными тренировками и сражениями, могут скользить едва ощутимо по моему телу, и касаться так бережно, так ласково. И строго поджатые в суровую линию губу могут целовать до головокружения, до трепета во всем теле, до сладкой дрожи, до подкашивающихся коленок…

Я еще помнила свою предыдущую жизнь. Ни один мужчина не вызывал у меня желания ему принадлежать. Отдаться и телом, и разумом. Отдаться душой.

С Таро все было иначе.

Сердце рвалось к нему. В Камакуре я чувствовала себя такой одинокой. Такой покинутой. Такой чужой. Я была не на своем месте. Я не принадлежала дворцу сёгуна.

Я хотела вернуться к Таро больше, чем что-либо.

Я хотела снова почувствовать на себе его ласкающий взгляд. Увидеть в его глазах улыбку. Провести кончиками пальцев по твердому подбородку, огладить жесткую линию челюсти, сжать широкие плечи… Услышать его голос. Сдержанный, строгий, спокойный.

Я помнила, какие жаркие слова он нашептывал мне на ухо, когда его руки умело ласкали мое тело. Помнила, как обещал, что не оставит меня.

Все внутри оборвалось, когда Акихито подтвердил правдивость слухов про западню, в которую угодил отряд моего жениха. Сердце рухнуло в пятки, живот свела жесточайшая судорога.

Если бы могла — я бы выпорхнула из дворца птицей. И полетела бы к нему.

Я боялась думать о том, что случилось. Что могло случиться. Словно если я не буду об этом думать, то оно и не произойдет. Я боялась накликать беду, которая уже давно пришла.

Я просто не представляла, что теперь делать. Когда Кицунэ в нашу самую первую встречу сказала, что я должна выйти замуж за наследника клана Минамото, у меня в душе не шевельнулось ничего. Я была слишком напугана, слишком ошарешена тем, что на меня свалилось. Пыталась переварить новую жизнь, в которой оказалась, и суровую окружающую действительность.

Я привязалась… Я влюбилась так быстро, что и сама не могла поверить. Влюбилась, едва его узнав. Глупо. Наивно, возможно. Но я закрывала глаза и видела его лицо. Кончиками пальцев ощущала его шрамы, которых касалась той ночью. Слышала тихий, сбивчивый шепот и долгий, грудной выдох в момент наивысшего наслаждения…

Он не мог умереть. Я не хотела и не собиралась в это верить. Какой бы ни была засада, Таро выберется. Его отец выживал десятки раз, а Таро его настоящий сын. Он ничуть не похож на тот мерзкий образ, который рисовали советники в Камакуре. Он не заносчивый и не надменный, он бы не совершил глупость, лишь бы покрасоваться или заявить о себе.

И он умелый воин: я видела это своими глазами.

Он выживет, и мы обязательно встретимся.

Осталось лишь понять, как выжить мне.

Осушив лицо от слез, которые невольно шли и шли, пока я думала о своем женихе, я позвала других служанок, не Саюри, и они помогли мне облачиться в кимоно.

Мне нужно придумать, что делать, пока я на шаг впереди Акико. И, благодаря своему везению, в курсе ее планов. Я знаю, а она — нет. И мне нужно использовать это преимущество.

Пока не стало слишком поздно.

Сколько будет отсутствовать Акихито? Несколько дней. Не больше недели. Думаю, он не оставил бы столицу на долгий срок в такое время.

Наверное, если бы вчера я не вспылила у него на глазах, он бы со мной попрощался. Но брат совершенно очевидно намеревался меня проучить, потому я ничего не знала об его отъезде.

Мачеха, веротяно, собиралась подложить меня под того старика. Может, и насильно, ведь рядом с нею был давно лишившийся разума Кёсукэ. У него рука не дрогнет.

А сегодня за трапезой она планирует смотрины. Покажет товар лицом, так сказать. Мое время на исходе. Оно утекает, словно песок сквозь пальцы. После ужина счет пойдет даже не на дни, а на часы.

Если бежать, то сегодня ночью. Медлить дольше нельзя. Пока Акико ничего не подозревает. Пока не приставила к моим покоям еще больше самураев для охраны.

Но как мне сбежать из дворца, который напоминал крепость?.. Я помнила, как мы въезжали на его территорию. Помнила несколько ворот на нашем пути. И число стражников. Одна я ни за что не справлюсь. Но Саюри боялась мне помогать. А как найти того самурая, я не представляла. Я даже не знала, за что браться, с чего начать.

Но одно я знала точно.

Я должна сбежать. Я постараюсь вернуться на земли клана Фудзивара. Или поеду к Минамото.

У нас не было обряда, но я уже стала женой наследника Минамото. Кровь, пролившаяся той ночью, скрепила наш союз. Моя кровь и кровь Таро, когда он порезал запястье и поклялся мне в верности.

Я должна придумать, как выбраться из дворца сёгуна, пока не стало слишком поздно. Пока Акико не продала меня какому-то старику.

33. Северные земли

Таро

— Отправь вперед двух дозорных. Мы дождемся