Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

— Да, — ответил он, оттолкнувшись от косяка, но оставаясь в дверном проёме. Мы смотрели друг на друга. Его взгляд был ясным и отстранённым, без намёка на эмоции, но это лишь подтверждало: он что — то чувствовал. Просто не хотел показывать.

— Ладно, что ж… — Я сделала шаг назад, и боль осела на моих уставших плечах. Я не могла просто забыть вчерашнюю ночь. То, как я извивалась под его руками, когда он покорял мой рот, было чем — то совершенно новым для меня. И хотя я знала, что так будет, всё равно было больно смотреть, как он снова закрывается. Я вдруг превратилась в одну из тех девушек, которые будто лишаются части себя после расставания. Но это же не я.

— Я попросил кое — кого разузнать про Уиллоу. Просто чтобы убедиться, что она ни при чём.

Следом Тобиас повернулся ко мне спиной, и я задержала дыхание. В горле встал ком. Разочарование сочилось из каждой поры, и я стиснула зубы, чтобы не сказать ничего, что выдало бы мою иррациональную подавленность.

Он же предупреждал меня.

Я никогда не буду тем парнем, каким ты меня представляешь.

Это звучало как: «Нет никаких нас».

— Не отвечай на звонки с незнакомых номеров и не уходи далеко без сопровождения. — Он поднял голову, будто вглядываясь в потолок. Его плечи напряглись, а грудь расширилась, словно он вобрал в себя весь воздух комнаты. Честно говоря, мне тоже стало трудно дышать. — Они пытаются вывести тебя из равновесия, запугать. Не думаю, что причинят вред. Им что — то нужно. Просто я пока не понимаю, что именно.

Это вряд ли можно было назвать утешением, но я промолчала.

— Хорошо. — Слово прозвучало резко, с болью, которую я выдала за злость. Губа дрогнула, события ночи навалились на меня тяжестью, усугубляясь тем, как Тобиас избегал моего взгляда.

Я резко развернулась к нему спиной — так же, как он ко мне. Солнце едва пробивалось сквозь лес, а прохладный ветерок из окна остужал мою разгорячённую кожу. Я закинула волосы за ухо, ожидая, когда дверь захлопнется и я наконец останусь одна со своими мыслями.

Но я замерла, услышав низкий рык и глухой удар. Оглянувшись через плечо, я увидела, как пальцы Тобиаса впиваются в дверной косяк над его головой — так сильно, что суставы побелели.

А потом он резко развернулся и шагнул ко мне. Я встретила его на полпути. Его ладони обожгли мои щёки, пальцы вцепились в волосы.

Этот поцелуй был яростным, и с каждым жадным движением его языка мысли путались. Когда он отстранился, мне не хватало воздуха. Он смотрел на мои губы, будто они могли спасти его от него самого.

Он покачал головой, словно сдаваясь, но в его тёмном взгляде оставалась какая — то мягкость. Легко проведя пальцем по моей скуле, он развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

Даже среди всего этого хаоса на моих губах всё равно появилась лёгкая улыбка, а в животе закружились бабочки.

Тобиас говорил, что он не тот парень, каким я его представляю.

Но он ошибался.

* * *

Последние пару дней я старалась избегать Джеммы, насколько это было возможно — а это оказалось непросто, учитывая, что мы жили в одной комнате. К счастью, Исайя умел её занять, да и она сама дни напролёт корпела над своим художественным портфолио, которое нужно было сдать перед поездкой по самым престижным школам искусств. Почти всегда она была перепачкана краской или углём, а ночи проводила в комнате Исайи — если только мы заранее не договаривались о девичнике. Но она начала замечать, что я избегаю её взгляда или иду с Джорни и Мерседес, если появлялся риск остаться с ней наедине.

Раньше, когда мы с Тобиасом только начали сближаться, я считала свои умалчивания безобидной ложью. Но теперь я была полностью в него вовлечена, и эти невинные умалчивания превратились в настоящий обман. Будь Джемма чуть внимательнее, она бы точно что — то заподозрила.

Каждый раз, когда Тобиас ловил мой взгляд в столовой, щёки пылали, а я начинала запинаться на ровном месте, вызывая подозрительные взгляды окружающих. На уроках я слышала только его дыхание, хотя он сидел всего в паре шагов. Однажды он уронил карандаш в проход, и когда мы одновременно наклонились за ним, его пальцы коснулись моей руки. Его глаза вспыхнули так же ярко, как и мои.

Телефон в кармане кардигана завибрировал, пока я шла с Мерседес в женское крыло. Я надеялась, что это Тобиас подтверждает сегодняшнее занятие, которое он перенёс накануне. Старалась не придавать этому слишком много значения, но моё предательское сердце уже ликовало.

— Увидимся позже, — сказала я Мерседес, когда она свернула к своей комнате, чтобы дописать работу. — Удачи с докладом. Если что, просто налей побольше воды.

Я подмигнула, стараясь вести себя как обычно, и она рассмеялась, закрыв за собой дверь.

Достав телефон со скоростью сапёра, разминирующего бомбу, я почувствовала, как живот кувыркнулся от увиденного имени: Тобиас.

Тобиас: Загляни в свою сумку.

Я рванула к своей комнате, распахнула дверь и на всякий случай оглядела коридор — никто ли не следит? Незнакомцы не звонили с того киновечера во дворе, но я знала: мертвое животное на кровати было не последней «шуткой» того, кто пытался вывести меня из себя. Тобиас говорил, что они просто хотят напугать... и, черт возьми, у них отлично получалось.

Ногой прикрыв дверь, я вошла в комнату, где до сих пор пахло, как в только что убранном гостиничном номере. Дрожащими руками раскрыла сумку, перебирая книги: что же он туда положил? Пальцы наткнулись на что — то мягкое.

И я ахнула.

На ладони лежал крошечный плюшевый заяц цвета камня — точь — в–точь как тот, что мы видели в фильме... Тот самый, чьё «тельце» потом оказалось на моей кровати.

Прижав игрушку к груди, я медленно сползла по двери на пол. Подтянула колени к себе и, закусив губу, начала набирать сообщение.

Я: Ты купил мне плюшевого зайца?

Как он вообще это провернул? Заказал в интернете с доставкой?

Тобиас: Может быть.

Щёки заболели от улыбки, и я прикрыла рот ладонью, будто это можно было скрыть — словно моё выражение лица могло исчезнуть в любую секунду.

Я: Зачем?

Он ответил почти мгновенно, и мне стало интересно, где он сейчас. В своей комнате? Один? Пишет мне?

Тобиас: