Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

– Все понятно.

Шла по коридору и чувствовала, как сердце стучало слишком быстро. Не от страха, а скорее от любопытства. Махнула Лере, увидев ее в толпе. Сегодня мы будем раздельно. Я огляделась, но нигде не увидела Лауру. Коза все чаще стала прогуливать учебу.

Мы остановились у одной из дверей. Она была металлическая, с двойным замком.

– Пациент №1. Подозрение на серийную агрессию. Молодой мужчина. История сложная. Постарайтесь держаться позади меня, – сказал куратор.

Раздался громкий щелчок. Замки повернулись. Я задержала дыхание. Дверь открылась. И в следующую секунду мои ноги будто приросли к полу.

На койке сидел парень. На вид лет двадцать пять – двадцать восемь. Лицо худое, глаза тусклые, но слишком внимательные. Его рука была прикована наручниками к изголовью.

Молодой человек посмотрел прямо на нас. Прямо на меня.

Я слышу, как врач что-то говорил формальным тоном, описывал его состояние, но воспринимала только отрывки.

«…асоциальное поведение…»

«…импульсивная агрессия…»

«…попытки симуляции психоза…»

Парень слегка наклонил голову, прищуриваясь.

– Новенькая? – спросил он неожиданно мягким голосом.

Меня будто проткнули ледяной иглой.

– Не отвечать, – быстро бросил куратор.

Парень улыбнулся. Его хищная улыбка заставила меня сжаться.

– Страшно? – продолжил он.

– Пациент, прекратите, – сказал куратор.

Парень все еще смотрел, словно изучал меня.

– Ты из тех, кто думает, что всех можно вылечить, да?

С меня достаточно! В жопу эту практику!

Я развернулась и бросилась в коридор. Дверь за мной глухо захлопнулась. Побежала сама не знаю куда. Только когда я оказалась в конце коридора, впервые за последние минуты сделала полный вдох.

Андрей бы с ума сошел, если бы увидел это.

Андрей

Отпуск закончился в тот момент, когда наш самолет коснулся посадочной полосы вчера вечером. А все хорошее – когда я открыл дверь своего кабинета.

Я снял пальто и бросил на кресло, пытаясь не думать о том, что всего сутки назад держал Машу за талию на теплом песке.

– Андрей Владимирович. – Секретарь зашел почти бегом. – Вам звонят из ГСУ. Просят подойти после обеда.

Фыркнул себе под нос. Такие люди не просят. Они приходят без спроса, вышибая дверь ногой.

– Приму. – Голос у меня слишком жесткий. Даже мне не понравился.

Я сел за стол, открывая первую папку. Попытался вчитаться, но мысли были не здесь. Они с Мари.

Пальцы сами потянулись к телефону. Открыл сообщения. Хотел бы я не отпускать жену в это проклятое место, но она меня никогда не простит за это. Помню, как горели ее глаза, когда девушка рассказывала про эту дурацкую «триаду». Остается надеяться, что Мари не захочет резко поменять свой профиль и пойдет в педиатрию. Если моя жена захочет, я куплю ей целую клинику!

– На хрена она туда пошла… – пробормотал я.

Заставил себя отложить телефон и вникнуть в документы. Приводить голову в порядок после отпуска всегда трудно, поэтому я и не любил их.

***

Когда я вышел из офиса, Москва встретила меня ледяным ветром и тонким слоем смертоносной наледи, которая по законам жанра появлялась всегда, когда тебе меньше всего до нее есть дело.

Я шагнул с последней ступеньки и тут же почувствовал, как нога уезжает куда-то в сторону.

– Да твою ж мать! – выругался вполголоса, удержав равновесие. – Какого хрена у нас наледь на ступеньках? – рявкнул я на охранника. – Здесь же убиться можно!

– Ночью был дождь со снегом, а потом ударил мороз, – ответил он, по-медвежьи потирая затылок.

– Я в курсе! Скажи, чтобы сейчас же все убрали, иначе уволю всех к херам!

Я втянул холодный воздух сквозь зубы и уже собирался идти к машине, когда зазвонил телефон.

Вадим.

Я даже остановился. Он мне никогда не звонил сам. Максимум отправлял сухие короткие сообщения с десятью граммами интеллигентного сарказма.

– Алло? – Я поднял трубку, настороженный.

– Андрей? – Его голос прозвучал встревоженно, и я тут же напрягся. – Ты… Э… Только не переживай, ладно?

Эта фраза всегда значит одно – пиздец уже случился.

– Говори, – буркнул я и выпрямился.

– Мне кажется, я сломал ногу.

Я моргнул.

– Что?

– Ну… Я шел к своей машине, – Вадим говорил торопливо, будто оправдывался. – Гололед как стекло. Я поскользнулся и грохнулся. Кажется, даже слышал хруст. На лавочке рядом с корпусом. Я вышел из университета сбоку. Там, где стоянка. Я… Э… Не могу уйти далеко, я тут как памятник. – Пауза. – Забери меня, ладно? Не хочу звонить родителям, пока не буду точно уверен. Они начнут сильно волноваться.

Я оглянулся на поток машин. Вечерние пробки уже начались. От моего офиса до МГИМО ехать минут сорок, если очень сильно повезет. Если нет – час двадцать. Он там замерзнет на хрен.

– Слушай, Вадим. – Я сжал руль. – Ты сейчас околеешь там к чертовой матери. Гораздо быстрее вызвать скорую.

– Да ты чего… – брат вздохнул, будто боялся, что это позор. – Я не хотел устраивать цирк.

– Это не цирк, – рявкнул я, уже заводя двигатель. – Это перелом может быть. Сидеть на лавочке – тупо.

Он замолчал.

– Ладно… – наконец, сказал Вадим тихо. – Хорошо. Я вызову.

Я резко выехал с парковки бизнес центра.

– Как только приедут – наберешь мне. Скажешь, куда тебя везут. Я туда подъеду.

– Андрей…

– А?

– Спасибо.

Я не ответил. Просто оборвал вызов и надавил на газ, пробиваясь в поток машин. Кого-кого, а Вадима я в голосе растерянным никогда не слышал. И от этого внутри неприятно холодело сильнее, чем от январского мороза.

***

Я забрал Вадима из травмпункта уже ближе к вечеру. Он вышел, прихрамывая, с гипсом от стопы почти до колена и кислой миной, будто ему не ногу сломали, а навсегда запретили сарказм.

– Давай. – Я подхватил его под локоть. – Аккуратнее. Не спеши.

– Не спешу, – проворчал он, морщась. – У меня одна нога работает, напомню.

Я открыл ему дверь, помогая устроиться на переднем сиденье так, чтобы гипс не зажимало. Брат откинулся на спинку кресла и выдохнул.

– Домой? – спросил он.

– Есть другие варианты?

– Не хочу слушать мамины стоны, что я неосторожный идиот, – пробормотал Вадим, закрывая глаза.

– Ну, не то чтобы она будет совсем неправа, – хмыкнул я, выезжая со стоянки.

Брат показал мне средний палец.

Когда мы выехали на МКАД, поток машин начал потихоньку рассеиваться. Вадим сидел с угрюмым видом и трогал край гипса, будто проверял, все ли еще он на месте или это сон.

– Я пропущу чертову учебу, – наконец, выдал он. – Я же не смогу бегать по кафедрам с этой штукой.