Укрощение строптивого студента - Мила Ваниль

Получилось наоборот.

— Я так и знал! — изрек отец, едва Ярик разделся в бане. — Какой ужас! Мой сын — содомит!

— Чего? — не понял он. — Кто?

— Гей! — рявкнул отец.

— Ты охренел? — растерялся Ярик.

Вернее, он произнес другое слово — на чистом русском матерном. И в ушах зазвенело от полученной пощечины.

Если бы ни она, Ярик, возможно, попытался бы объясниться с отцом. Но обида захлестнула его так, что пропало всякое желание что-либо доказывать.

— Ты встречаешься с мужчиной, не смей отрицать! — орал отец, пока Ярик одевался. — Вас видели вместе! Ты маникюр стал делать! И… и…

— И волосы в паху сбрил? — подсказал Ярик. — Да, папа, это сильное доказательство. Я — гей!

— Ты мне больше не сын!

— А я им когда-то был? — огрызнулся Ярик и выскочил из бани, громко хлопнув дверью.

= 59 =

Уехать Ярику не позволила мама. Она просто встала перед машиной, умоляя сына остановиться и спокойно поговорить. Как бы Ярик не ненавидел родителей, задавить собственную мать он не мог.

Он вышел из машины. И даже отдал матери ключи, потому что она заклинала его не садиться за руль в таком состоянии. В конце концов, уехать можно и на такси. А то вдруг папенька потребует и машину отдать, он же ее покупал. В подарок на восемнадцатилетие, и оформлена она на Ярика, но все же…

— Ярик, давай поговорим, — твердила мама, намертво вцепившись в сына.

— Говори, — покладисто согласился он.

— Пойдем в дом!

— Нет. Твой муж только что отрекся от сына-гея. И в этот дом я больше не зайду.

— Ярочка, ты… правда… — Мама с тревогой заглядывала ему в глаза. — Гей?

— А если да? — горько спросил он. — Ты тоже от меня откажешься?

— Дурачок, — всхлипнула мама. — Я тебя любого люблю. Ты же мой сын.

Как ни странно, стало еще горше. Теперь и у Ярика защипало в носу. Любого? Серьезно? Стоило стать «геем», чтобы хоть раз такое услышать.

— Только твой, мам? Он мне не родной, что ли?

Жестоко, но… Ярику давно казалось, что это так. Если мама баловала его и даже старалась понять, время от времени, то отец никогда не пытался сблизиться, только требовал послушания и ставил условия.

— Родной, Яр, родной, — вздохнула мама. — Просто он… такой человек. Он к себе требователен, и к другим тоже. И чувств выражать не умеет.

— Ну почему же… — усмехнулся Ярик. — В гневе он убедителен.

— Давай хоть в машину сядем, — предложила мама. — Не на улице же разговаривать.

Он только заметил, что она выскочила во двор в домашней одежде и тапках на босу ногу. Стало стыдно. Ярик набросил ей на плечи свою куртку, усадил в машину и включил печку, забрав ключи от зажигания.

— Не сбегу я, — пообещал он. — Поговорим, и поеду.

Правда, о чем говорить, не знал. Оправдываться, что не гей? Как-то глупо. Тем более, мама сказала, что ей все равно. Она будет выгораживать отца? Бесполезное занятие. Но Ярик решил, что выслушает маму, как примерный сын.

— Яр, ты сильно изменился.

Мама взяла его за руку, словно все же боялась, что он сбежит.

— Это плохо? — уточнил Ярик.

— Это неожиданно, — вздохнула она. — И непонятно, то ли ты взрослеешь, то ли опять куда-то вляпался.

— Похоже, вы выяснили, куда я вляпался, — пробурчал Ярик. — И дальше что?

— Сынок, все образуется. — Мама погладила его по руке. — Папе нужно время, чтобы принять это. Это шок, он пройдет.

— А, может, не надо? Принимать? Может, вы ошиблись? Поспешили с выводами? Я взялся за ум, и просто хорошо учусь. Руслан — мой друг, а не любовник. И я слежу за собой, потому что это нравится моей девушке. Это не приходило вам в голову?

— Хочешь начистоту? Хорошо, слушай. — Мама крепче сжала его руку. — Нет, не приходило. И ты сам в этом виноват.

— Я?!

— Знаешь притчу о пастушке?

— Какой еще… пастушок? — растерялся Ярик.

— Тот, что кричал: «Волки! Волки!»…

— А, это… Ну… да. А я тут при чем? Я никого не обманывал.

— Ой ли? — усомнилась мама. — Ты вспомни, сынок, сколько раз ты давал обещания и не выполнял их. Как часто нас вызвали в школу, когда ты там… развлекался, делая вид, что учишься? Как часто ты попадал в полицию? Даже до наркотиков дело дошло. Да мы с отцом чуть не поседели, когда нам сообщили, что ты в реанимации!

— Мам, я потом сто раз пожалел… — смутился Ярик.

— Да, хотя бы тут нам повезло.

— Не надо было отправлять меня за границу, — огрызнулся он. — Вы постоянно хотели от меня избавиться.

— Да что ты несешь! — возмутилась мама. — Мы хотели дать тебе хорошее образование. И переживали, что на каникулах ты себе шею свернешь без присмотра.

— Так присмотрела бы за мной, ради разнообразия… Ты же все время с отцом!

— Да, я… плохая мать, — неожиданно согласилась она. — Мне казалось, я приучаю тебя к самостоятельности. Не хотела, чтобы ты вырос таким же беспомощным, как твой отец. Он же… он даже чемодан в поездку собрать не может сам. И суп… не разогреет. Я ошиблась. Выбрала мужа… и потеряла сына…

Блять! Сегодня день откровений, что ли?

— Нет, мам, ты не плохая… — Ярик осторожно высвободился и сам взял маму за руку. — Мы просто… не смогли понять друг друга. Это из меня получился плохой сын.

— Я уже сказала, мне все равно, гей ты или нет. Не бросай учебу из-за обиды на отца.

— Даже если я ненавижу медицину?

— Фотограф — это не профессия, Яр!

— Лучше стать посредственным врачом?

— Лучше иметь какую-то опору под ногами. Между прочим, все эти твои камеры… аксессуары… Это все отец оплачивал. А он никогда не стал бы тратить такие деньги, если бы считал тебя бездарностью. Но журавль в небе, Яр… Это не то, что мы тебе желаем. Неизвестно, как жизнь сложится. Ты вот говоришь, девушка… Ты с кем-то встречаешься? Или ты об Асе?

— С Асей мы расстались. Да, встречаюсь, мам. И это серьезно.

— Вот видишь! Серьезно… Ты еще молод, но… Хорошо, пусть так. Женишься, к примеру. А содержать семью как будешь? На папины деньги?

— Я не настолько беспечен…

— А если ребенок? Это же не всегда по плану. Когда ребенка нечем кормить, спасает профессия, а не творчество.

— Да, ты права, — вынужденно признал Ярик. — Но я сначала встану на ноги, потом женюсь, а потом уже и о детях буду думать.