Лекарка поневоле и 25 плохих примет - Ульяна Муратова

ещё оставалась во мне. Голова мгновенно закружилась, в глазах потемнело, и я поняла, что перешла какой-то дозволенный целителям предел, зачерпнув жизненной энергии из собственной души.

И внезапно всё стихло. Пространство словно зазвенело за гранью слышимости, комната на мгновение наполнилась этим неслышимым звоном и лунным светом из окна, и я ошеломлённо застыла, боясь пошевелиться и спугнуть чудо, до краёв переполненная мистическим ужасом и одновременно восторгом.

Раздался удар сердца, очень тихий, но оглушительно громкий.

Один. Второй. Третий.

Эрер задышал сам.

Рвано, натужно, слабо… но — сам.

Я разрыдалась — громко и мучительно, срываясь на каждый его новый вздох и издавая почти такие же кошмарные завывания, как Шельма. Просто уткнулась ему в грудь, мокрую от моих слёз и ревела, пока не заболела голова, и всё это время руки тряслись так, что я с трудом могла вытереть лицо… но это мелочи.

Главное — Эрер.

Он дышит.

Я смогла.

Он жив.

Чего я не ожидала, так это того, что он откроет глаза… Даже не заметила движение, которым он перехватил мою руку и сжал запястье с неожиданной силой.

— Тихо, тихо, не пугайся, — обессиленно прошептала я, глядя в его ошалевшее лицо. — Сейчас сниму боль…

Заклинание получилось только раза с пятого, и я до сих пор не знаю, откуда взяла на него силы. Наверное, от шока открылось не только второе дыхание, но и второй резерв. Нарисовала замысловатый узор прямо на груди Эрера, не переставая жалко всхлипывать. Получив результат, поначалу не поверила — удивительно, но он был… практически в норме? Даже рёбра остались целыми. Крепкие же у него кости…

Мой удивительно крепкокостный, улитый слезами и вытащенный с того света пациент шокированно заозирался, осматривая сначала незнакомую комнату, а потом — меня.

— Ты кто? — сипло спросил он, и вопрос поставил меня в тупик.

— Твоя целительница, — осторожно ответила ему, чувствуя, как ослабевает хватка на запястье.

Шельма в шкафу вдруг завыла так, что мы оба вздрогнули, глядя друг на друга.

— Это что? — напряжённо сглотнул Эрер, садясь на постели и отодвигая меня рукой куда-то в район подголовника.

Я даже не знала, как на этот жест реагировать — смеяться или умиляться. Секунду назад обеими ногами стоял в могиле, а теперь вот — защищает меня от Шельмы.

— Подожди. Сейчас. Это моя киса заперта и возмущается.

На ватных ногах я слезла с кровати и двинулась к шкафу, не понимая, что именно произошло — Эрер потерял память из-за ранения? Или это с ним сделали особисты? Хотя вряд ли… Зачем стирать память мертвецу?

Шельма вырвалась из заточения, волоча за собой шлейф из моих вещей. Первым делом она кинулась в спальню и, обнаружив в ней очнувшегося Эрера, принялась носиться по дому то ли в поисках чужаков, то ли в попытке стащить с себя мою юбку.

Я дико устала и буквально валилась с ног, но всё же смогла отловить её и высвободить из одежного плена. Когда она убедилась, что злые маги уехали, вернулась к нам и принялась громко мявкать, жалуясь на судьбу.

Божечки-кошечки, я готова была подписаться под каждым возмущённым мявом. Подхватила Шельму на руки и успокаивающе почесала за ушком, а сама кое-как дошла до медицинского ларя и опрокинула в себя сразу два флакона восстанавливающего зелья.

Пусть с магией оно не поможет, но я хотя бы перестану подыхать от физической слабости.

Вернулась к всё так же удивлённо разглядывавшему нас Эреру и с тревогой спросила:

— Ты помнишь, как тебя зовут?

— Конечно. Эрер Дье́веж.

Я нахмурилась. Странно, почему фамилия отличается от той, которую он назвал раньше? Или за пару дней он успел жениться? Хотя это не имело значения, в Доваре вообще и в Лоарельской Империи в частности женщины входили в род мужчины и брали его фамилию.

— Хорошо, Эрер, — мягко похвалила я. — А что ещё ты помнишь? Какие последние события?

— Ну... — он потёр переносицу и неуверенно ответил: — Поступление в академию? Хотя нет, занятия тоже помню, правда, как-то смутно.

Это сколько лет он забыл? Десять?

Я прижала к себе Шельму, машинально гладя по пятнистой шёрстке. Она продолжала ворчать, обнимая меня тяжёлыми лапами, но уже скорее для порядка.

— Ясно. Давай я тебе принесу зелье, чтобы ты поспал, — неуверенно предложила я. — Ты получил серьёзную травму головы, поэтому воспоминания могут быть... нечёткими и неполными. Наверное, выздоровление займёт какое-то время.

— Нет, спать я не хочу. Что произошло? Как я здесь оказался?

— Выпал из портала, — честно ответила я, всё ещё находясь под действием эликсира, но при этом не зная, как много могла ему рассказать.

— Рабочих порталов не существует, — уверенно заявил Эрер. — Это только теория.

— Значит, ты выпал из нерабочего и теоретического, — не стала спорить с ним, чтобы не нервировать. — Ты совсем не помнишь меня?

— Нет. Последнее, что я помню… — теперь он растерянно потёр орлиный нос, — занятия… или нет, практикум… или коллоквиум…

— Понятно. Ничего страшного, память может вернуться. Главное — соблюдать спокойствие, — проговорила я и закашлялась от сухости в горле.

У меня самой спокойствия не было ни на грамм.

Эрер, кажется, это заметил. Сел ровно, осмотрел себя, заглянул под покрывало и очень выразительно выгнул бровь, вопросительно глянув на меня. Я в ответ слегка порозовела, надеясь, что на смуглой коже этого будет не видно.

— Мне пришлось тебя раздеть, — стараясь не ронять достоинства, ответила я. — Это была чисто медицинская необходимость.

А тот факт, что я его немного поразглядывала, пусть останется нашим с Шельмой секретом.

— Ясненько… — протянул он. — А где у вас туалет? И душ? Я, кажется, воняю…

Это было полнейшей чушью, если кто-то из нас и вонял, так это я — вспотела от усилий и страха, а когда последний раз тщательно мылась — даже вспомнить не смогла, времени хватало лишь быстренько ополоснуться на бегу.

Эрер поднялся с постели, обматывая узкие бёдра простынёй. Двигался он довольно уверенно