Холодная мечта - Анастасия Пырченкова

Никогда не была особо верующей, но сейчас готова была молиться всем известным и неизвестным богам, чтобы с другом всё было хорошо. И уже даже не важно, что будет со мной. Только бы он остался жив.

Внутреннюю истерику прервал звук открывающегося затвора. Я тут же напряглась, подтянула одеяло к себе ближе и укуталась в него до самого подбородка, готовая ко всему, кроме того, что увидела.

— Ты… — только и смогла выдавить из себя, глядя на… Андрея.

Какого чёрта происходит? Почему он здесь?

Обязательно бы спросила, но следом за моим как бы другом в помещение вошёл тот, кого все звали Кавказцем, и я вынужденно прикусила язык.

— Очнулась, — постановил, проходя вглубь комнаты, останавливаясь в изножье кровати. — Хорошо, — вновь принялся меня изучать, пока я куталась в одеяло, пряча от него свою наготу. — Так понимаю, ты ещё не ела? — бросил взгляд на нетронутые фрукты.

Он же шутит? Какая еда в текущей обстановке? Сейчас мне и вода поперёк горла встала бы.

— Кто вы? Где я? Зачем? — забросала я его встречными вопросами.

Хотела ещё спросить про Макса, но побоялась услышать ответ. А так есть надежда, что тот жив, пусть и не совсем здоров.

— Кто я — не так уж важно. Где ты? В моём клубе. Зачем? Отрабатывать моё гостеприимство, естественно.

Естественно…

— Спасибо, я бы лучше вернулась к себе домой. Тем более, я сюда не напрашивалась и посещать ваш клуб не собиралась.

Мужчина неприятно усмехнулся.

— Я бы удивился, если бы собиралась. Впрочем, уже вечером ты будешь говорить совсем иное. А там и вовсе умолять тебя здесь оставить.

Его слова мне не понравились от слова совсем. Удерживающие одеяло руки дрогнули.

— Что вы намерены со мной сделать?

— А это зависит от того, насколько честна ты будешь в своих ответах на мои вопросы. Точнее, на один из них.

Нервно сглотнула. Вот чуяла, что ничего хорошего не услышу, но согласно кивнула. А мужчине большего и не нужно было.

— Ты девственна?

И опять вперил в меня свои тёмные глаза. А я…

— А вам зачем это знать?

У самой в голове десяток догадок родилось, одна хуже другой.

— За девственницу дают больше, — пожал он безразлично плечами.

— В к-каком с-смысле?.. — пробормотала испуганно, переводя взгляд с Кавказца на Андрея и обратно.

Это ведь не правда, да? Я просто не так всё поняла, да? Не может же это в самом деле происходить? Но оба с виду вполне серьёзны. У Андрея вовсе какой-то пустой и безразличный взгляд. И не скажешь, что ещё недавно он являлся моим другом. А вот у старшего из присутствующих наоборот — он с каким-то маниакальным блеском в глазах следил за моей реакцией.

Зажмурилась на всякий случай. Глядишь, проснусь и всё окажется страшным сном.

Не оказалось…

Только хуже всё стало.

Один знак со стороны моего похитителя, и в комнату с чемоданчиком в руках вошёл приземистый некрасивый старичок восточной внешности. Он прошёл к моей постели, положил на край свою ношу, поправил квадратные очки на переносице с горбинкой и застыл в ожидании, подозреваю, приказа.

— Это Заир, он врач. Он осмотрит тебя.

Осмо… что?

— На предмет твоей девственности, — пояснил следом мужчина.

— Я девственница! — выпалила тут же с некоторой истошностью в голосе. — Не надо меня никак проверять!

Как представила, что старик будет смотреть на меня, а возможно и совать всякие штуковины, не дай бог пальцы, чтобы удостовериться в обозначенном… опять затошнило.

— Неужели? — усмехнулся Кавказец. — И неужто Холод даже ни разу не пытался тебя соблазнить?

Чуть не рассмеялась. Так и хотелось ляпнуть, что, кто кого ещё соблазнить пытался, но смолчала. Мне вообще всё это стало напоминать сюрреалистичный сон. Ну, бред же! Кто в наше время ворует девушек, чтобы сплавить их в бордель, да ещё с продажей девственности? Мне казалось, хватает и тех, кто по собственной воле идёт заниматься подобным. Да и зачем вообще оно надо, если и без того каждая вторая с удовольствием проводит выходные с первым встречным ради простого развлечения? И платить не надо.

— Я не настолько важна Холоду, как вы себе придумали, — усмехнулась с горечью на деле. — Просто так сложились обстоятельства. Я… я с его… братом… встречалась… — закончила совсем тихо, опустив голову вниз.

Соврала, да, а что ещё мне оставалось? Хотя стоило упомянуть Макса, как снова вспомнилось его с виду безжизненное тело в луже крови. Аж затрясло. Почувствовала, как на ресницах собираются слёзы, вот-вот прольются на щёки.

Воцарилась тишина, которую нарушил мой всхлип. Один, второй, третий, а затем я банально разревелась навзрыд. От ужаса, страха и понимания, что это всё моя вина. Прав был Северьян, называя меня бестолочью. Я она и есть. Ведь могла же выслушать Максима, поговорить с ним нормально, прямо объяснить всё, а я просто психовала, как идиотка, пытаясь прогнать от себя. А он только больше переживал за меня и тянулся, и пошёл за мной тоже поэтому. Не пошёл бы, остался жив.

Щеки коснулись чужие пальцы, и я вздрогнула, резко вернувшись в настоящее, где мой похититель теперь сидел рядом и с ласковой улыбкой стирал с моего лица слёзы. Замерла, глядя на него во все глаза, чувствуя себя кроликом перед удавом.

— Прости за парнишу. Но он сопутствующий ущерб. Я не мог его оставить в живых, иначе бы он тут же поднял тревогу.

— Вы могли просто его усыпить так же, как и меня.

— Не мог. Парень хорошо натренирован на ближний бой. А это опять бы привлекло внимание других. К тому же… — снова улыбнулся чересчур мягко, чем напряг. — Ты мне соврала, девочка, — прошептал мне в губы, подавшись вперёд.

Я только и смогла что вздохнуть, но не выдохнуть, в ужасе ожидая продолжения.

— Ты не встречалась с младшим Холодовым. А вот со старшим…

Не договорил, сместил пальцы с моей щеки ниже, на горло, обхватив его всей ладонью. Пока ещё в предупреждении, не сильно, но я уверена, что дальше он таким милым уже не будет. Стало совсем жутко.

— Ничего не было, — прошептала ответно. — Я вам клянусь. Для него я просто назойливая школьница, приносящая одни лишь неприятности. Он никогда не видел во мне девушку.

Скорее младшую сестру, о чём не раз упоминал, а я не желала принимать.

— Да, Холод хорошо умеет прятать эмоции, подменяя их другими. Но запомни хорошенечко, ни один мужчина не станет срываться с места, бросать все дела, нарушать закон ради той, на