Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

— Вот этим займусь я. Медленно. Без героизма. Желательно под замком, чтобы пациентка не сбежала спасать еще один древний артефакт.

— Я услышала, — сказала я.

— Не верю.

Каэл тихо произнес:

— Я прослежу.

Арвен посмотрел на него.

— За ней?

Каэл посмотрел на меня, и я поняла, что сейчас он очень осторожно выбирает слова.

— За тем, чтобы ей не пришлось делать это одной.

Арвен кивнул с видом человека, который готов временно не ругаться.

И тут дверь Нижнего источника распахнулась.

В зал вошла белая стражница королевы. Лицо у нее было спокойным, но слишком напряженным.

— Ваше величество.

Королева повернулась:

— Что?

— Лорд Эдмар исчез из-под стражи.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Каэл очень тихо спросил:

— Как?

— Печати на нем были сняты, кольца изъяты, стража стояла у двери. Но в малом зале осталось только зеркало. Обычное настенное зеркало, ваше величество. Его закрывали тканью. Ткань сгорела изнутри.

Селена резко побледнела.

— Он не мог уйти зеркальным путем без ключа.

Стражница опустила глаза.

— На стекле оставлена надпись.

— Какая? — спросила королева.

Стражница посмотрела на меня.

И я уже знала: хороших надписей Эдмар не оставляет.

— «Три дня до суда. Потом я заберу то, что Велисс открыли».

Каэл шагнул вперед.

— Он угрожает источнику?

— Не только, — сказала Селена.

Ее голос стал мертвенно тихим.

— После выбора Лиары первое зеркало открыло не только правду. Оно открыло доступ к памяти всех отвергнутых клятв. Если Эдмар доберется до них, он сможет не просто восстановить старую ложь.

— А что? — спросила я.

Селена посмотрела на очищенный источник.

— Переписать любую клятву Грозового дома заново.

Арвен закрыл лицо рукой.

— Конечно. Потому что отдых был бы слишком резким поворотом сюжета.

Королева уже отдавала приказы: закрыть зеркальные переходы, оцепить дворец, проверить людей совета, изолировать остатки архива, поставить стражу у источника и Зерцала. Мир снова собирался в опасность быстрее, чем я успевала дышать.

Каэл не смотрел на королеву.

Он смотрел на меня.

— Ты осталась, — сказал он тихо.

— Да.

— И теперь у тебя есть право уйти отсюда хотя бы в комнату и закрыть дверь.

Я посмотрела на очищенный источник, на серебряную нить, на Селену, на Арвена, на королеву, которая уже строила новую оборону, на лестницу, где где-то наверху был Тавен, Нара, Мара, Мирена и сбежавший Эдмар.

— Закрыть дверь можно, — сказала я. — Главное, чтобы за ней не оказалось зеркало.

Каэл не улыбнулся, но в глазах на миг стало теплее.

— Я поставлю стражу.

— Не надо.

— Лиара…

— Поставьте стражу у Нары, Тавена и Селены. А у моей двери…

Я остановилась.

Слова, которые хотела сказать, оказались слишком личными.

Он понял.

— Я сам.

— Не как тюремщик.

— Нет.

— И не как хозяин.

— Никогда больше.

Источник тихо вспыхнул, будто услышал.

Королева посмотрела на нас и сухо произнесла:

— Прекрасно. Раз все живы, свободны и эмоционально просветлены, напоминаю: у нас беглый заговорщик, три дня до суда, возможная перепись клятв и дворец, полный людей, которые за сутки лишились привычного порядка. Отдыхайте быстро.

Арвен вздохнул:

— Ваше величество, это самое жестокое медицинское распоряжение дня.

— Зато реалистичное.

Мы поднялись из Нижнего источника уже не теми, кто спускался туда.

Я чувствовала это каждым шагом. В теле Лиары больше не было пустоты, где раньше лежала разорванная память. Там теперь были корни. Больные, глубокие, но живые. Прежняя Лиара ушла не как потерянная. Как та, кто передала мне имя и попросила жить не тихо.

На верхней лестнице нас ждал Тавен.

Он сидел прямо на ступенях, завернутый в чужой плащ, бледный, с перевязанными запястьями и вызывающе живым взглядом. Рядом стояла Нара, которая, судя по лицу, уже пыталась заставить младшего князя выпить отвар и проиграла.

— Ну? — спросил Тавен. — Семейное проклятие убрали или опять отложили до следующего торжественного ужина?

Каэл остановился перед ним.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Каэл сказал:

— Источник очищен.

— А Эдмар?

— Сбежал.

Тавен помолчал.

— Конечно. Он всегда любил уходить до уборки.

Нара возмущенно прошептала:

— Вам нельзя шутить, вы почти умерли!

Тавен посмотрел на нее с интересом.

— А ты кто?

— Нара.

— Нара, если мне нельзя шутить каждый раз, когда я почти умер, мне придется пересмотреть весь образ жизни.

Она нахмурилась.

— Пересмотрите.

Тавен моргнул.

Каэл вдруг тихо сказал:

— Осторожнее. Она обычно побеждает.

Нара покраснела.

Тавен посмотрел на брата, потом на меня, потом снова на Нару.

— Я пропустил многое.

— Очень, — сказала я.

— Ты та самая избранница с чужой душой?

Каэл напрягся.

Я ответила сама:

— Уже просто Лиара Велисс.

Тавен кивнул, как будто это объясняло все.

— Хорошо. Тогда спасибо, просто Лиара Велисс. Мне сказали, ты помогла не стать семейным запасным идиотом.

— Вы сами помогли.

— Да, но мне нравится принимать благодарность заранее.

Каэл протянул брату руку.

Тавен посмотрел на нее, потом поднялся сам, не взяв. На секунду показалось, что он оттолкнет. Но он просто встал и сказал:

— Пока рано.

Каэл опустил руку.

— Понимаю.

— Нет, — сказал Тавен. — Но начнешь.

И пошел вверх, слегка шатаясь, но упрямо не позволяя никому его поддержать. Нара побежала за ним с отваром. Арвен — за Нарой, ругаясь, что его пациенты размножаются быстрее, чем он успевает их лечить.

Я смотрела им вслед и вдруг почувствовала, как усталость накрывает не волной, а целым морем. Каэл заметил.

— В башню?

Башня избранницы.

Клетка, с которой началась моя новая жизнь.

Теперь — место, где, возможно, можно закрыть дверь на несколько часов.

— В башню, — согласилась я.

Мы шли молча.

Не потому, что сказать было нечего. Наоборот. Слишком много: мой выбор, его признание, побег Эдмара, суд через три дня, Мирена, Тавен, первое зеркало, прежняя Лиара. Все это стояло между нами, но уже не стеной. Скорее столом, заваленным острыми предметами, к которым придется возвращаться осторожно.

У двери Башни избранницы Каэл остановился.

— Я останусь снаружи.

Я посмотрела на него.

— Правда?

— Да.

— Не войдете без разрешения?

— Нет.

— Даже если решите, что мне угрожает занавеска?

Он выдохнул — почти смех.

— Даже тогда сначала постучу.

Я кивнула.

— Тогда… спасибо.

Он склонил голову.

Не как князь.

Как человек, который услышал.

Я вошла в комнату одна.

Синий огонь горел в камине, зеркало над ним было закрыто плотной тканью. На столе лежала тетрадь прежней Лиары. Та самая. Я подошла, открыла.

На последней странице, где раньше была оборванная фраза, проступили новые слова:

«Если ты это читаешь, значит, я не исчезла зря. Живи не тихо. И не верь тем, кто назовет любовь клеткой только потому, что сам умеет строить лишь клетки».

Я села.

И впервые