Разрушение - Наталия Джастер

К моему восторгу, эта женщина была скорее вундеркиндом, чем любительницей. Она владела шипами-перьями так, словно они были созданы специально для нее. И для таких крошечных снарядов они обладали поразительной прочностью, способной выдержать удар моего оружия. Шипы-перья рассекали воздух с безупречной точностью, устремляясь прямо к краю моего шеста. Несколько раз они заставали меня врасплох, врезаясь в древко, но не в силах обезоружить.

Перекидывая оружие по спирали из одной руки в другую, я обогнул Бриар со спины. Когда я это сделал, мой голос скользнул ей в ухо: — Так как же ты научилась этим ловким трюкам?

Бриар резко развернулась, оказавшись так близко, что наши носы соприкоснулись. — Кто сказал, что мне пришлось учиться? — прошипела она мне в лицо.

Наши взгляды были прикованы друг к другу. Толпа исчезла, и голоса растворились. Я вдохнул аромат терпких яблок и почувствовал, как ее выдохи бьются о мои собственные.

Затем момент разлетелся вдребезги, как стекло. Ответ принцессы достиг того, чего она добивалась. Озадаченный, я остановил свое оружие, и Бриар воспользовалась шансом. Отпрыгнув на несколько шагов назад, она запустила шип-перо вертикально вверх. Он пулей взмыл в небо и рухнул обратно, проложив четкую траекторию к моему шесту и выбив его из моей хватки.

Я пошатнулся, и моя амбициозная принцесса пошла еще дальше. Она подсекла меня под ногу, заставив потерять равновесие. Вот только этому движению не хватило гибкости — поэтому она приземлилась прямо на меня. Моя спина ударилась о траву, а ее грудь впечаталась в мою. На рефлексах Бриар уперлась ладонями по обе стороны от моей головы, ее лицо выражало смесь шока, ярости и триумфа.

Пораженный отряд взорвался криками. — Вау, — вырвалось с их губ, а затем они взревели триумфальным смехом и разразились аплодисментами.

С ее раздвинутыми ногами, обхватывающими мои бедра, мы с Бриар втянулись в гляделки, граничащие с чем-то первобытным. Ее коса расплелась, как и мой блядский пульс. Пока наши легкие с шумом втягивали кислород, я был одержим мыслью о том, каково это — тренироваться без оружия.

Только наши руки. Гораздо ближе. И наедине, именно там, где я мог бы вдавить ее в любую поверхность, какую пожелаю, где мое тело могло бы поймать ее в ловушку, где только я слышал бы звуки, которые она издает.

Я хотел зарычать на рыцарей, чтобы они убирались нахуй с этой площадки. Приказ дымился на моем языке, но так и не сорвался с губ.

Моя кожа шипела, соприкасаясь с ее. Наши неистовые вдохи сталкивались, достигая критической массы. Радужки Бриар тлели, что соответствовало жару, прилившему к самому основанию моего члена.

Главный вопрос заключался в следующем: откуда взялся этот гнев?

Часть меня уже, блядь, не могла этого вспомнить. Неужели мы сцепились из-за того ничтожного спора в ее покоях? Неужели одна пустяковая ссора просто привела к другой, потом еще к одной, и еще?

Или мы поддерживали это трение по какой-то другой причине?

Я не мог сказать, назревало ли напряжение из-за враждебности или желания. Сражались ли мы из-за ярости или в качестве прелюдии? Страдали ли мы от этого?

Или мы наслаждались этим?

Никто из нас не упомянул о нашей маленькой тренировке позже, когда мы присоединились к Нику в его комнате. Вместо этого мы провели время, развлекая его воображение, следя за тем, чтобы он с удовольствием поужинал, и постепенно приучая моего сына к Королевскому крылу. Для этого мы с Бриар заказали еще больше лент: каждая соединяла наши покои с его комнатой, чтобы он знал, где нас найти.

Позже той же ночью я сделал предсказание. Она накажет меня за то, что произошло на площадке. Воистину, эта женщина уничтожит своего шута за его грехи.

В большом зале член Королевского Совета болтал со мной о текущем споре по поводу того, как ремесленники получали звание Мастера. Вернее, о том, как они его не получали, потому что это отличие передавалось по наследству, как и многие титулы на протяжении поколений.

Мужчина изливал душу, бросая дежурные взгляды на мой камзол. Я был без рубашки, лишь несколько рядов тонких золотых цепочек удерживали одеяние застегнутым, и сквозь них дразняще проглядывала полоска кожи.

Паутинки сурьмы расходились под нижними ресницами одного глаза. Я стремился к образу порочного принца в сочетании с паранормальным оборотнем. Учитывая дискомфорт мужчины, мне это удалось.

Обычно я бы не стал заходить так далеко со своим гардеробом. Не сейчас.

Однако я наряжался не для него.

Стражник объявил ее имя. Член совета прекратил свою болтовню.

Взглянув на вход, я даже моргнул. Принцесса вошла в большой зал, тем самым подтвердив мое пророчество. Она хотела убить меня.

Платье цвета шампанского облегало тело Бриар, его крой был так же опасен, как и металлический цвет — сияющий и способный опьянить кого угодно всего за несколько глотков. Словно сам шипучий напиток, она ударила мне в голову прежде, чем я понял, что, блядь, происходит. И если в ту первую ночь наследница заставила этого шута выронить из рук книгу, то теперь она подожгла мою кожу, словно поджигательница.

Самый глубокий V-образный вырез в истории спускался к пупку принцессы. Приталенная талия платья расширялась в юбку, мерцающую при каждом ее движении, в тон ей на обнаженных бицепсах красовались браслеты, а голову венчала золотая корона с шипами. Перекинутая набок коса Бриар в сочетании с отсутствием других украшений смягчала этот в остальном блестящий ансамбль. Это также делало серебряные кольца ее глаз еще более выразительными.

Несколько мужчин заново оценили ее фигуру, практически облизываясь. И в этот самый блядский момент ревность прорезала меня насквозь. Мои кулаки сжались, а глаза пылали на полную катушку. Я, должно быть, выглядел демонически, потому что в ту же минуту, как ее фан-клуб проверил мою реакцию, гончие развернулись в противоположном направлении.

Мудрый выбор. Сами того не зная, они только что уберегли свои яйца от неприятного конца. Еще миллисекунда, и я бы вытер пол их тушами, чтобы лучше проиллюстрировать одно важное правило.

Она. Была. Моей.

Внимание Бриар порыскало в толпе и остановилось на мне. Эти глаза скользнули вниз, вниз, вниз, прослеживая открытую часть моего камзола, мою плоть, закованную лишь в несколько цепочек. Она отвернулась, и ее горло судорожно сглотнуло.

Что правда, то правда. Похоже, нам пришла в голову одна и та же идея.

На протяжении всей ночи я сидел за банкетным столом и наблюдал, как Бриар жует клюкву, словно в сцене из эротического романа. Ее