Разрушение - Наталия Джастер

Брови Поэта сошлись на переносице в замешательстве, а затем его зрачки расширились от выражения, которое он увидел на моем лице. Я вскочила на ноги и потащила его за собой, а затем развернула нас. Не останавливаясь, я толкнула его в кресло.

Его задница ударилась о сиденье. Я забралась к нему на колени, развела бедра по обе стороны от его талии и схватила за лицо. — Отдай это мне, — потребовала я, а затем впилась ртом в его губы.

Дыхание шута прервалось, когда я сомкнула наши губы, выковывая из нас поцелуй. Мой рот вцепился в него, раскачиваясь в яростном ритме. Я прижала пальцы к его лицу, зафиксировав его на месте, пока вдавливала свои губы в его.

Мгновение спустя Поэт оправился от шока. С неистовым рычанием он бросился в поцелуй. Его рот накрыл мой, двигаясь взад и вперед, запечатывая нас вместе. Кислород вырвался из его легких и ворвался в мои, жар обдал мой язык.

Мы брали рты друг друга в бешеном темпе. Поцелуй казался отчаянным, покаянным, разъяренным и раненым. Я не могла сказать, целуемся ли мы, чтобы извиниться или чтобы выплеснуть свои обиды. Все эмоции слились воедино, обжигая мне глаза слезами.

Сезоны, как же я скучала по нему. Каждую секунду. Каждую минуту. Неважно, как близко мы стояли друг к другу, мне его не хватало.

Я скучала по его прикосновениям, его запаху, его жару.

Пальцы Поэта зарылись в мои волосы. Пряди выбились из моей косы и рассыпались вокруг его лица.

Он крякнул, словно от боли. А затем я поняла почему. Мои зубы задели его нижнюю губу, но я знала, что означал этот резкий вздох. Ему это нравилось.

Я сделала это снова. Мои резцы прошлись по его губам, а затем вонзились в плоть, кусая его до тех пор, пока его кожа не покрылась мурашками.

С рычанием Поэт снова поймал мои губы и силой приоткрыл их. Его язык скользнул между моими губами и ударился о мой. Я застонала, принимая его в себя, и поцелуй вспыхнул с новой силой.

Наши языки сплелись, и эта интенсивность опьяняла. Этот контакт должен был лишить меня воздуха, должен был полностью опустошить меня. Вместо этого он наполнил меня заново. Он вернул мне способность снова дышать, после того как я задыхалась несколько дней.

Мы целовались безумно, словно это могло закончиться в любой момент. Мы целовались, отказываясь позволить этому случиться. Мы целовались, не в силах насытиться друг другом, потому что вероятность того, что мы когда-нибудь отдалимся, просто не существовала.

Поэт.

Его язык поймал мой. Он жадно и горячо скользил по мне.

Вожделение ударило по всем нервным окончаниям и свернулось кольцами между моих бедер. Влага сочилась из моих складочек, киска пульсировала от потребности.

Член Поэта налился тяжестью и потерся о мой клитор, это трение вызвало у меня еще один стон. Он был твердым с того момента, как опустился к моим ногам. Я видела и чувствовала это, но теперь его эрекция пульсировала еще жестче. Ствол поднялся высоко, головка набухла под кожаными штанами.

Сезоны. Я отпрянула назад, с силой отрывая свой рот от его.

— А теперь позволь мне рассказать тебе, как все продолжится, — тяжело дыша, произнесла я низким голосом, а затем схватила его левую руку и прижала ее к креслу. — Я собираюсь использовать эту ленту. — Развязав алый браслет со своего запястья, я обернула ткань вокруг его руки, приковав его к месту. — И я собираюсь использовать вот эту. — Сорвав его собственный браслет, я обмотала его вокруг правого запястья шута, привязав к противоположному подлокотнику.

Ноздри Поэта раздулись. Его глаза загорелись хищным зеленым цветом, но он меня не остановил. Однажды я сказала ему, чтобы он держал свои ленты наготове для меня. Что бы он там себе ни думал, я всегда сдерживала слово.

Оставив шута связанным в своей власти, я устроилась поудобнее. Мои бедра покоились на его коленях, ноги были раздвинуты по обе стороны от его сильной талии, а моя киска терлась о тяжелую мачту его члена. Юбка платья укрывала нас, расходясь, как занавес, в том месте, где он разрезал ткань.

Моя похоть испачкала его штаны. Глаза Поэта затуманились, и легкая ухмылка скривила его рот.

Я прижала свои губы к его и прошептала: — А потом я буду скакать на тебе на этом троне, пока ты не кончишь, как послушный шут. Ты понимаешь?

Этот грязный рот скривился еще сильнее. Он жестче прижался своими губами к моим и толкнул член вверх, ударяясь им о мои влажные стенки. — Тогда чего же ты ждешь, м-м-м? — Этот хриплый голос зашуршал по мне, октава была такой же низкой, как и моя. — Трахни меня, Бриар…

Мои губы метнулись вниз, чтобы заткнуть его. Я проглотила эти слова, отчаянно желая попробовать их на вкус, поглотить их. Изголодавшийся, мой рот приварился к нему и втянул нас в еще один поцелуй.

Мой язык заскользил вместе с его. Мои неугомонные пальцы нырнули к его штанам и рванули застежки.

Спустя несколько быстрых рывков застежки разошлись. Широкий, длинный член Поэта показался из-под ткани. Раскрасневшийся и темный на головке, он вклинился между нами, и это зрелище заставило меня намокнуть с новой силой. Бархатистая капелька просочилась сквозь щелочку на его венце, но, хотя мне и хотелось слизать эту каплю и послушать, как стонет шут, я хотела, чтобы эта капля оказалась внутри меня куда больше. Мне нужен был он весь, внутри меня, так глубоко, чтобы я никогда не забыла, каково это.

Я поспешила, мои движения были неистовыми, когда я приподняла бедра над ним. Вход в мой центр завис над его напряженной длиной — и я опустилась на него. Поэт издал яростный звук, и я вскрикнула, когда наши талии сомкнулись. Моя киска плотно обхватила его член, увлажняя его от мошонки до самого основания.

Оседлав его эрекцию, мое тело растянулось, принимая его до самого упора. Я придвинулась ближе, пока наши грудные клетки не соприкоснулись, моя грудь уперлась в его. Мои соски затвердели, клитор набух, а голова закружилась. Кровь хлынула через пупок и закипела между моими складочками, эти первобытные ощущения были критически важными.

Член Поэта заполнил меня до краев. Стенки моей киски вспыхнули вокруг него, заключая его во мне.

Я бросилась в это