Цена вопроса - жизнь! - Кира Фелис

скрыть своё разочарование. Мне стало противно слушать его, и я с трудом сдерживала порыв выйти. — Может, глина была хуже, может, мастера не справились, а посуда, хоть и выходила, но не такая, как у Гончарова. Качество не то. Но покупатели брали, потому что другого выбора не было. — он сделал ещё одну паузу, как если бы пытался найти силы продолжить — А когда вы объявили, что снова откроете производство, я понял, что люди не будут брать мою посуду. А это сейчас единственный мой источник дохода. Я бы потерял всё! — в его голосе появилась нотка паники, он всё ещё боялся, что его не поймут — И вот когда меня накрыло это затмение. Я решился. Поджог? Да, поджог. Но, понимаете, я сделал это специально днём. Чтобы люди не пострадали. Простите меня, я не хотел беды, но как затмение на меня нашло. Раскаялся я! — стул скрипел под его беспокойными движениями.

Никита не выдержал и возмущённо фыркнул, отчего все взгляды обратились к нему. Увидев это, он скрестил руки на груди.

— Ага! Затмение! Это евойное затмение, а у нас пожар! — его голос был полон злости, и, как всегда, в момент волнения он говорил неправильным деревенским языком. Он стоял с опущенными руками и сжатыми кулаками, глядя на Рябова, и его губы едва не дрожали от ярости. — Баламошка! Вонючий поджигатель, а он ещё и объясняется! Как если бы затмение — это причина всего, что творится в его голове!

Никита продолжил негодовать, а Михалыч, напротив, не сказал ни слова. Он сидел, слегка склонив голову, внимательно всматриваясь в мужчину. Его взгляд был настороженным, как у старого охотника, который привык видеть и ощущать даже малейшие детали. Я не могла понять, что он думает, но было очевидно, что он не верил в искренность Рябова. Он только тяжело покачал головой.

— И что теперь с ним делать? — произнёс Василий, облокотившись на стол. Его взгляд был напряжённым, и было видно, что он не согласен с тем, как всё развивалось, но не мог предложить ничего другого.

Все обратили взгляд на Рябова, который, не поднимая головы, нервно натягивал рукава своей рубахи, пытаясь скрыть что-то от глаз окружающих. Но я успела заметить следы на его руке ожог, ещё свежий и болезненный.

И вправду, что с ним делать? Стражу я звать, конечно, не буду, а если наказать, то как?

— Отпустите его на все четыре стороны — предложил Константин — он сам себя наказал. Нам он больше ничего не сделает.

Никита с недоверием посмотрел на Константина. Он явно был не уверен, что Рябов больше нас не побеспокоит. Но спустя несколько минут кивнул и со слабым вздохом встал со стула, в то время как Михалыч повёл поджигателя на выход, не произнеся ни слова.

— Пойдём, — сказал Никита, почти в упор глядя на Рябова, и тот сгорбился, словно не надеясь на хорошее продолжение этой сцены.

— Ты думаешь это безопасно отпускать его просто так? Может, на него опять какое затмение нападёт? — спросила я у Константина, когда мы остались в комнате одни. Я тоже не доверяла нашему соседу.

— Не нападёт — жёстко ответил Константин — мы с ним поговорили, и он обещал.

Сейчас он выглядел так, что я бы побоялась не выполнить договорённости.

— Спасибо, что помог выяснить эту информацию! — поблагодарила я, стараясь не выдать волнения, которое чувствовала внутри.

Я действительно хотела его поблагодарить. Понимание, кто и зачем устроил поджог, давало спокойствие. Но, помимо этого, мне хотелось выразить благодарность не только за помощь, но и за то, что он был рядом в трудный момент. Его забота, внимание и даже опека были как бальзам на душу.

Он стоял у окна, чуть повернувшись ко мне, и в его молчаливом внимании я почувствовала не только его силу, но и что-то более уязвимое, что не могло укрыться за его привычной сдержанностью.

— Ты не должна благодарить меня. Это было несложно — ответил он тихо, и голос его был чуть прохладным.

Глава 56

Ещё не всё успели восстановить после пожара, а наши мастера с радостью взялись за дело, и вскоре мы уже могли предложить покупателям качественную и красивую посуду.

Я с огромным удовольствием занималась производством. В прошлой жизни я никогда не сидела за спиной у мужа, всегда была в гуще событий, и многие вопросы решались при моём непосредственном участии. Вот и сейчас мне нравилось быть в центре всего. Видеть, как потихоньку наше производство разгоняется и набирает обороты. Видеть, как наша посуда востребована и успешно продаётся, а значит, пополняется наша с Ульяной казна.

После того как выполнили обязательства по предзаказам, мы арендовали помещение в самом центре Старославля и открыли небольшой магазинчик. Сердце билось с радостью и нетерпением, когда готовились к этому важному шагу. За три дня до открытия по городу начали расхаживать мальчишки, нанятые нами, предлагая отведать чай из наших кружек с эмблемой «Мастерские Гончаровых», а после забрать эти кружки с собой в качестве подарка.

Эта идея оказалась потрясающе удачной! В день открытия магазина люди буквально заполнили улицу. Ажиотаж был невероятный. Василий с продавцами с ног сбились, пытаясь обслужить всех, а мы с Ульяной и Константином сидели под навесом, в тени с сияющими глазами, не скрывая радости. На наших лицах отражалась полная удовлетворённость. Мы не могли сдержать улыбки, наблюдая, как наше дело, наконец, приносит плоды. Это было невероятное ощущение: как будто всё, к чему мы шли, обрело форму, и весь этот труд, вложенный в работу, не был напрасным. Радость от того, что люди действительно заинтересовались, переполняла нас.

Название мастерских менять не стала. Зачем? Это уже был узнаваемый бренд, и менять его не имело смысла.

Успех был, конечно, важным, но на этом мы не остановились. Следующим шагом стало производство плитки. И, как и следовало ожидать, возникли трудности. Нужно было время, чтобы поэкспериментировать с глиной, её составом и украшениями. Много чего требовало нашего внимания. Если производство посуды было областью, в которой наши мастера достигли, если не совершенства, то близкого к нему уровня, то плитка стала совершенно новым направлением для нас.

Местный умелец, выслушав мои объяснения, соорудил формы для отливки, и мы начали работать. Наша глина была необычного цвета — светлый бежевый оттенок, почти жемчужный привлекал взгляд. Это означало, что плитки не требовали