Покуда растут лимонные деревья - Зульфия Катух

хотела бы, чтобы Лейла была здесь, держа меня за руку. Но меня утешает то, что Лама и Юсуф могут присутствовать, наблюдая за чем-то другим, чем травма, разворачивающаяся в этой больнице.

Вокруг нас начинает собираться толпа, бледные лица любопытствуют о том, что происходит. Пациенты выражают свои поздравления, и Кенан склоняет голову. Обычно мне не нравится это вторжение в личную жизнь, но видеть что-то, кроме боли и страданий на лицах людей, того стоит. Замечаю, как Ам притаился на краю толпы, его осуждающий взгляд. Я отвожу взгляд.

Мы стоим перед доктором Зиадом, который наконец-то взял себя в руки. Он начинает с небольшой речи о том, как обрести счастье, несмотря на трудности, и все замолкают. После этого мы все вместе читаем Аль-Фатиха, и Кенан читает брачные обеты после доктора Зиада. Я даю свое согласие тихим голосом.

А затем мы женимся.

Я выхожу замуж в своем лабораторном халате, свитере на три размера больше, с пылью на хиджабе и пятнами грязи на джинсах. У нас нет торта, надлежащего свадебного платья или даже чистой одежды. Но это неважно. Кажется, что все происходит на снимках. Я пытаюсь запомнить каждое сказанное слово, каждое действие и взгляд, но мне трудно за всем уследить. Кенан выглядит ошеломленным, как будто он идет сквозь сон наяву. Мы застенчиво переглядываемся.

Ничто не испортит мне этот момент. Он мой, чтобы наслаждаться им, любить его, быть счастливой.

Все хлопают, а некоторые даже подбадривают. Лицо Ламы похоже на луну в полночь, и она подпрыгивает на ногах, в то время как Юсуф слегка улыбается, как будто он просто не может сдержаться.

Нур протискивается сквозь толпу, хватая меня за руки и целуя мои щеки, ее глаза ярко сияют.

Мало-помалу толпа рассеивается, и доктор Зиад призывает весь персонал начать работать, но энергия, питающая больницу, теперь другая. Надежда, которую я так тщательно взращивала, теперь не только в моем сердце.

— Мой кабинет пуст, — тихо говорит доктор Зиад Кенану и мне. — Я уверен, что вам двоим есть о чем поговорить наедине.

— С-спасибо, доктор, — запинаюсь я от застенчивости.

— Ты заслуживаешь всего счастья в мире, Салама, — он тепло улыбается мне, и это напоминает мне Бабу. — Поздравляю вас обоих, и пусть Бог наполнит ваши жизни радостью и благословением.

Он пожимает руку Кенану, прежде чем поспешить к своим обязанностям.

— Я немного позабочусь о детях, — говорит Нур. Она улыбается Ламе и Юсуфу, и Лама улыбается в ответ. Юсуф плюхается на один из пластиковых стульев, но он выглядит менее напряженным, чем когда вошел.

К счастью, все слишком заняты собой, чтобы заметить, как мы проскользнули в кабинет доктора Зиада. Кенан тихонько закрывает дверь, разгоняя частицы пыли.

Мне тепло в свитере. Что мне сказать? Куда деть свои руки? Я неловко размахиваю ими несколько секунд, затем останавливаюсь.

— Салама? — говорит он, и я медленно оборачиваюсь. Он делает несколько шагов ко мне, и внезапно он оказывается ближе, чем когда-либо.

Я смотрю на него, нервничая, и с удивлением вижу, что на его лице нет напряжения. Вижу в его глазах ореховые искорки, и если я сосредоточусь, то смогу их сосчитать. Его волосы взъерошены со вчерашнего вечера и от того, сколько раз его руки атаковали их за все утро. Вижу едва заметный шрам, разделяющий его левую бровь пополам, и удивляюсь, как я не замечала этого раньше. Такое ощущение, будто я вижу его впервые. Он ничего не говорит, просто тепло улыбается мне, и прежде чем я успеваю заговорить, он наклоняется вперед, подхватывает мои руки под мои, притягивая меня к себе. Я задыхаюсь и после нескольких мгновений колебания обхватываю его плечи. Он зарывается головой в угол моего хиджаба, крепко прижимая меня. Мои нервы звенят; миллион мыслей проносятся во мне, переполняя мой разум.

Внезапно нас охватывает тишина, и все нервные мысли и чувства рассеиваются. Я чувствую себя умиротворенной. Я могу дышать, и я вдыхаю его. Он пахнет Сирией в старые времена. Нотка лимона, собранного в садах, смешанного с обломками и землей. Он пахнет домом. Он бормочет что-то, чего я не слышу, его слова застревают в ткани моего хиджаба.

— Что? — шепчу я.

— Ничего, — говорит он громче, но в его голосе есть грубость, как будто он пытается сдержать слезы. Затем, через несколько мгновений, он говорит: — Мне жаль, что я не смог устроить тебе настоящую свадьбу.

Я вырываюсь из его объятий и с любопытством смотрю на него.

— Ты думаешь, я расстроена?

— Я не знаю, — смущенно говорит он, заложив одну руку за шею. — Знаю, что сейчас нам не везет, и я не могу обеспечить нас обоих. Но клянусь, что сделаю это. У моей семьи есть сбережения, и у нас здесь есть земля. Но я пока не могу ничего из этого использовать. Черт, я должен был дать тебе что-нибудь. Может, платье? Тебе хотя бы нужно было свадебное платье. Я такой, такой...

Я перебиваю его, когда встаю на цыпочки и обхватываю его щеки руками. Он смотрит на меня.

— Я хочу брак. А не свадьбу, — я улыбаюсь. — К тому же, так гораздо романтичнее.

— Правда? — неуверенно спрашивает он.

— Ох, определенно! Свадьба посреди революции. Разве это не хорошая предпосылка для истории?

Он улыбается в ответ.

— Это действительно звучит как замечательный сюжет.

— Именно так. Я фармацевт со стажем, Кенан. Я могу заботиться о нас обоих, пока ты будешь домоседом, который рисует, — говорю я с дразнящей улыбкой.

— Ха-ха.

Я падаю на пятки, отнимая свои руки, прежде чем они начнут потеть.

— Я тут подумала… — говорю я, играя с краем своего лабораторного халата. — Не хочешь ли ты переехать к Лейле и ко мне?

На секунду мы затаили дыхание.

— Это… у тебя на балконе огромная дыра, и я не могу себе представить, чтобы там было очень тепло, — поясняю я.

Он усмехается и держит мои руки, потирая их мягкими кругами.

— В чем настоящая причина?

Я краснею.

— Это одна из многих.

— Ну ладно, — он улыбается. — Я отведу своих братьев и сестер домой, мы соберемся и встретимся с тобой в конце смены.

— Хорошо.

Собрав всю свою храбрость, я тянусь и целую его в щеку. Он замирает, дыхание перехватывает. Он запинается на прощание и направляется к двери, прежде чем оглянуться на меня.

— Увидимся позже.

— Увидимся.

Хауф ждет меня в кладовой, и я подпрыгиваю, когда вижу его.

— Не ждала меня в этот радостный день? — его губы недовольно кривятся.

Я закрываю