Мама в подарок - Арина Теплова

Далее мы пробирались по каким-то мрачным узким коридорам. Потайным и похожим на проходы, проложенные в толстых каменных стенах замка. Наконец достигли заветной двери. Марта показала, как бесшумно открыть ее. Я поразилась откуда она все это знала? Горбунья была не так проста, как казалось на первый взгляд. Она видимо много подмечала и видела, что действительно важно и запоминала.

Приоткрыв осторожно дверь на себя, барон, чуть отодвинул толстую портьеру, заглядывая в кабинет де Гроссе. Я немного присела и так же увидела в щель между портьерами, что происходило в большом мрачном помещении, оббитом темными деревянными панелями и украшенном старинными гобеленами. Там находились двое. Мужчина лет сорока, коренастый и рыжеволосый, и Лаура, в шикарном переливающемся платье в пол, с диадемой на светловолосой голове. Прямо королевна. Не зря Марта говорила, что граф де Гроссе балует ее.

В этот момент герцогиня, стоявшая к нам боком, недовольно заявила:

— Кольбер, ты обещал мне найти мальчишку! Я хочу наконец разделаться с этим гаденышем!

Граф, сидевший в кресле у стола, потягивал вино из хрустального бокала. После слов любовницы он как-то странно взглянул на Лауру и пробурчал:

— Не пойму твоей кровожадности, сладенькая. Это же твой сын.

— Был! До того, как этот блудливый дракон изменил и предал меня, — продолжала герцогиня злобно. Ее лицо нервно дергалось, обезображивая ее. — Пусть этот крысеныш умрёт, как и его папаша. Выродок де Моранси мне не нужен!

Слова герцогини показались мне жуткими.

Неужели ребёнок был виноват в измене отца? Может герцогиня и имела право мстить Филиппу, хотя я и этого не могла понять. Уйди от мужа, развелись и дело с концом, но, чтобы желать смерти ребенку? И гореть желанием уничтожить и его сына? Просто жуть. Это какой жестокосердной тварью надо быть, чтобы охотится ещё и за мальчиком? Это все не укладывалось в моей голове и вызвало оторопь.

— Лаура, успокойся. Может ещё вина? — увещевательно спросил граф. — Моранси мне ещё нужен, а мальчику я найду и прикончу, как и обещал тебе.

— Я хочу, чтобы и Филипп сдох! И как можно скорее! — процедила Лаура, метнув ненавистный взор в сторону.

Тут же я увидела несчастного Филиппа, точнее черного кота в небольшой железной клетке. Его мордочка была ободрана и в крови, а на шее широкий ошейник с кристаллами. Кот недовольно рычал и шипел, и пытался сдернуть лапой ошейник. Потом вцепился зубами в прутья решетки, пытаясь их вырвать. Но у ничего не получалось. Устав, он упал на пол клетки, тяжело дыша.

На хаотичные дикие движения кота ни граф, ни Лаура не обращали внимания.

— Сладенькая, к чему тебе его смерть? Отомстить? Но поверь наказание и мучения твоего супруга будут страшные смерти. Ещё пара недель в этом магическом ошейнике, и он навсегда останется котом. Я же говорил тебе.

— Это точно?

— Да. Его людская ипостась будет навсегда подавлена. А звериная останется котом. Но зато он будет нам полезен. Его дар предвидения ситуаций поможет нам завоевать доверие короля. Я смогу через кота Филиппа узнавать какую сделку или договор лучше заключить. И король будет в восторге от меня.

— Мечтай, дорогой. Но пока этот блудливый котяра ничего не указал, только шипит и ломает зубами клетку!

— Погоди, сегодня опробуем на нем один новый эликсир. Дурман откровения. И он покажет нам, что надо. Стоит ли выдвигать наши войска под Родгой и будет ли победа в той битве. А потом я доложу всё королю.

— Ты сначала попытайся подчинить этого ублюдка себе, пока он не сильно настроен применять свой дар для тебя.

— Ничего. Ещё пара дней и подчинится. У меня ещё есть дурман боли. После него он точно станет шёлковым в моих руках. Представляешь, это наглый высокомерный герцог навсегда останется котом! В клетке у меня под колпаком! Это просто чудовищно великолепная месть. Не зря я ждал так долго! Всегда знал, что смогу утереть нос этому бравому генералу за, то что он всегда и во всем был впереди меня. И ты, сладенькая, тоже стала моей. Пусть теперь мучается всю свою мерзкую жизнь.

Планы этой двоицы были чудовищны. Они собирались превратить герцога Филиппа в безропотную марионетку, предсказывающую будущее и навсегда оставив его в обличье кота и накачивая дурманами.

Слушая всё это и анализируя — я осознала ещё одно. Свой план мести неверному мужу Лаура задумала давно. Еще год назад.

Она связалась и отдалась врагу де Моранси — Кольберу де Гроссе. Вступила с ним в сговор, и граф помог ей «умереть», а затем выкопал могилу и спрятал герцогиню в своем замке. Потом эти злодеи изводили Филиппа отравленной магией и пытаясь убить, а когда герцог с моей помощью понял это, то Лаура восстала из мёртвых и снова начала свою «атаку кобры». Только гораздо более жуткую и страшную.

И как был наивен Филипп, когда думал, что жена простила ему интрижку с Мадлен. Нет, ничего герцогиня не забыла, а её месть сейчас была чудовищна. Даже своего сына она не пощадила. Подосланный убийца в спальню мальчика позавчера, от которого удалось сбежать Мишелю по кровожадности мог сравниться только с верзилой Этьеном, которого послала пугать малыша Мадлен. Но Лаура была матерью Мишеля и её коварный замысел оттого был во сто раз ужаснее. В сердце герцогини точно никогда не было любви ни к кому. Ни к мужу, ни к сыну. Только гордыня, задетое самолюбие и жестокость.

Глава 63

Мои хаотичные мрачные мысли прервал хриплый шепот барона:

— По-моему все ясно. Вы готовы, парни, заявить под присягой, что слышали всё это?

Он обращался к сержанту и трем ближайшим гвардейцам, которые стояли за нашими спинами и так же отчетливо слышали разговор Лауры и де Гроссе.

— Да, ваше превосходительство! — отчеканил сержант, да так громко, что я охнула.

Наверняка его рык отчетливо услышали в кабинете. Поняв это тоже, Бафор немедля дернул занавесь в сторону и ворвался в кабинет первым. За ним вбежали остальные военные.

Барон стремительно вытянул пистолет и направил его на графа.

— Не двигайся, де Гроссе! — прохрипел грозно барон. — По приказу короля ты обвиняешься в покушении на жизнь герцога де Моранси и его сына. Ты арестован и будешь препровожден в тюрьму Лаволет.

Я вошла в кабинет последняя, понимая, что барон поступил верно. Более скрываться в укрытии было глупо, раз мы сами себя обнаружили.

На выпад Бафора,