Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро

Раймунд.

Он хотел мыло? Он получит мыло. И мазь. И настойку.

Мы завалим его рынок нашей продукцией. Мы сделаем его зависимым от наших поставок еще до того, как он решит на нас напасть.

​— Дора, — я хищно улыбнулась. — Готовь "подарочный набор". Самый лучший. В красивой коробке. Мы отправим посылку нашему дорогому соседу. С наилучшими пожеланиями... и намеком на то, что у нас этого добра — завались.

​Я вышла из лаборатории, слыша, как за спиной Дора воркует со своим зеленым монстром:

— Кто у нас хороший мальчик? Кто сейчас получит кусочек мяса?

​Да, кадры решают всё. Особенно кадры с легкой маникальностью.

Оставив Дору ворковать с Зубастиком, я направилась в «штаб тыла» — на кухню.

Здесь было тихо и тепло. Пахло жареным луком и тем самым вездесущим топинамбуром.

Мерца сидела за столом, обложившись грифельными досками, на которых она (с помощью Эльзы, так как сама писать не умела) вела учет.

​Увидев меня, она тяжело поднялась.

Взгляд у экономки был тоскливый. Такой взгляд бывает у человека, который привык к сдобным булочкам, а его посадили на кето-диету.

​— Миледи, — начала она без предисловий. — У нас беда.

— Крысы? — напряглась я.

— Хуже. Дно.

​Она подвела меня к огромным ларям для муки, стоявшим в углу. Открыла крышку.

Там, на дне, белел жалкий слой мучной пыли.

— Ганс выскреб остатки на сегодняшний хлеб. На завтра еще хватит. А послезавтра... — Мерца развела пухлыми руками. — Всё. Пусто.

​Я заглянула в ларь.

— А зерно? В амбаре?

— Так Алан всё вывез еще месяц назад. Оставил мешков десять, да и те мыши погрызли.

​Мерца подошла ко мне ближе, заискивающе заглядывая в глаза.

— Миледи... Вы вон какие чудеса творите. Топинамбур этот вырастили, помидоры... А может, это... — она сделала неопределенный жест руками в воздухе. — Зернышко посадите? В подвале-то? Пшеничку бы. Или рожь. Чтобы к утру — колосилось?

​Я посмотрела на её объемную фигуру, обтянутую передником. Мерца любила поесть. Это было её слабое место, её страсть и её религия. Для неё жизнь без пирога была не жизнью, а существованием.

​— Мерца, — вздохнула я. — Пшеница — это не помидор. Ей простор нужен. Солнце настоящее, ветер. Гектары полей. В подвале я могу вырастить грядку. Ну, мешок зерна соберем. А нам тонны нужны.

Я постучала пальцем по пустому ларю.

— Магия не всесильна. Я не могу накормить пятьдесят мужиков хлебом из воздуха.

​Лицо Мерцы вытянулось, став похожим на сдувшееся тесто.

— Так что ж, голодать будем? На одних корнях этих... музыкальных? — она скривилась. — У меня от них уже в животе ураган. И Ганс говорит, что без хлеба солдат ноги таскать не будет.

​— Голодать не будем, — твердо сказала я. — У нас есть деньги. Ицхак оставил серебро.

Я приняла решение.

— Собирай список, Мерца. Мука — приоритет номер один. Крупы (ячмень, гречка, если есть). Горох.

Но это приедет только со следующим обозом. Неделя, не меньше.

​— Неделя... — простонала она. — Мы ж высохнем.

​— Не высохнете, — я окинула взглядом её формы. — Запасов у организма хватит. Но режим вводим жесткий.

• ​Хлеб — только по пайке.Никаких перекусов горбушками.

• ​Лепешки.Ганс пусть мешает остатки муки с отрубями и... с сушеным топинамбуром. — С чем?! — ахнула она. — С топинамбуром. Его высушить, смолоть в муку. Он сладкий. Будут сладкие лепешки. Это сэкономит пшеницу.

​Мерца смотрела на меня с ужасом и уважением.

— Вы и в муку его... Ну, хозяйка...

— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — пробормотала я цитату из прошлой жизни. — И еще. Мясо.

— Коров резать не дам! — сразу встала в позу я (хотя она и не предлагала).

— Нет. Охота.

Я повернулась к двери.

— Скажи Виктору, пусть выделит двух лучников. В лесу должны быть кабаны или олени. Если мы не можем испечь пирог, мы зажарим дичь.

​Мерца облизнулась. Слово "кабан" примирило её с отсутствием булок.

— Кабан — это хорошо. С брусникой...

— Вот и займись.

​Я вышла с кухни, чувствуя тяжесть новой проблемы.

Продовольственная безопасность висела на волоске. "Око Бури" могло не нападать — им достаточно было подождать, пока мы съедим последний мешок муки.

Блокада.

Они взяли нас в блокаду.

​— Нам нужно озеро, — сказала я сама себе, шагая по коридору. — Узел №2. Если мы запустим мельницу, мы сможем молоть все, что найдем. Желуди. Кору. Топинамбур.

И нам нужна рыба. Озеро Слез глубокое. Там должна быть рыба.

​Я ускорила шаг.

Инженеры ждали меня в кузнице. Пришло время строить подводную лодку.

Бочка Диогена и Сопромат

На завтрак снова был топинамбур. На этот раз вареный, в виде сероватого пюре.

В Малом зале висела тишина. Виктор ел молча, механически работая челюстями. Я видела, как ходят желваки на его скулах.

— Солдаты ропщут, — сказал он, отодвигая полупустую тарелку.

— Из-за... спецэффектов? — уточнила я.

— Из-за пустого брюха. Газы прошли, остался голод. Мужчине нужно мясо, Матильда. И хлеб. На одних корнях мы долго не протянем. Дисциплина держится на честном слове и страхе перед Раймундом.

​Я кивнула.

— Блокада, — произнесла я это страшное слово. — Раймунд не нападает, потому что ждет, когда мы ослабнем. Он перекрыл дороги. Обозы не пройдут.

Я посмотрела на Виктора.

— Нам нужен Узел №2. Озеро Слез. Это не только энергия для мельницы. Это рыба. Тонны рыбы, если легенды не врут про Водяного Дракона.

— Дракон нас сожрет быстрее, чем мы поймаем карася.

— Не сожрет. Если мы будем в танке. Подводном.

​Кузница. Совет Инженеров

​Мы собрались в кузнице.

Я, Виктор, Маркус, кузнец Сайлас (мрачный гигант) и... Дора, которую я вызвала как эксперта по материалам.

В центре стояла самая большая дубовая бочка из-под вина, которую нашли в подвале.

​— Это гроб, — констатировал Сайлас, постучав по дереву молотком. — На глубине десяти локтей её раздавит как орех. Вода — она тяжелая, миледи.

​— Давление, — согласилась я. — Одна атмосфера на каждые десять метров. Дерево не выдержит. Железные обручи сомнет.

Я обошла бочку.

— Нам нужно армирование. И полная герметичность.

— Смолой залить? — предложил Маркус. — Мы лодки смолим.

— Смола треснет на холоде. Озеро ледяное.

​Я повернулась к