Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова

– Госпожа попаданка, милая, помогите! – Элианна кинулась мне на шею.

Блин, у них же с гигиеной оригинальные отношения, их запахом не спугнешь. Плюнуть в нее, что ли? Однако здесь и без меня серьезно пахнет: кислыми рвотными массами, приторной ванилью эклеров и тошнотворно-навязчивыми розами. От водоворота запахов захотелось передернуть плечами и зажать нос. Поодаль за столом сидела мисс Коста и педантично записывала всю еду, попробованную леди Торрес: цвет, запах, консистенция. Умная чертовка, взяла работу себе по плечу. Ей помогала нервная камеристка Флоры, косящаяся на умирающую леди с ужасом за свою дешевую жизнь – служанке первой не сносить головы.

Увидев, в каком состоянии пострадавшая, я без промедления засучила рукава. Кедра быстро принесла кувшин с водой, соду и воронку, зажала сине-зеленой графине Торрес челюсть, и началось.

– Проклятые девчонки, я вас всех… А потом… И с размаху… По голове! – рявкала я, заставляя больную глотать воду через «не хочу».

Несчастная Флора молча плакала от отвращения, извергая очередную порцию желудочного сока. Кашляя и сморкаясь, девушка пыталась вытереть рот, но я грозила ей клизмой и внимательно смотрела, что именно выходит из графини. Когда содержимое стало относительно чистым, пришла очередь угля.

Моя умничка-служанка оказалась не лыком шита, абсорбирующие свойства толченого древесного угля ей знакомы лучше всех.

– Почему раньше не дала ей уголь?

– Я не лекарка, – логично и вопиюще-нагло заметила Кедра. – Чем бы я помогла без указаний сверху?

Элианна, не стесняясь, держала волосы сестры, бережно вытирая ее лицо. Платье графини-невесты превратилось в мерзкую тряпку от брызг и запахов, но девушка только подставляла Флоре бадью, совсем не обращая внимания на грязь.

– Что со мной? – с трудом спросила леди, поднимая мутный взгляд.

– Вас пытались отравить, – я устало отошла к столу, принявшись оглядывать еду. Рядом с подносом валялся открытый конверт и короткое смятое письмо.

– Кто?

– Предположительно, чай. Кто-то подговорил его встать вам поперек горла.

– Эла, прости, – глаза леди Торрес наполнились жгучими слезами. – Завтра первый предсвадебный бал, я испортила подготовительный день.

Предсвадебные балы – разорительная традиция, обязывающая жениха устроить танцы для развлечения гостей. Чем богаче и высокопоставленнее жених, тем больше предсвадебных балов он спонсирует. Франц из-под палки согласился дать два бала, один из которых обещался быть для всех, а второй – закрытый маскарад – только для молодежи.

Наверное, вы спросите, почему я не прыгаю от восторга перед первым настоящим балом. Работа, ямбись она хореем!

Вместо танцев и напитков меня ждет тяжелая пахота координатора. Из-за этого мне даже не прислали формальное приглашение, леди Ланкрофт сказала: «Разумеется, вы там будете. Вот список задач…» – как будто попаданку закабалили быть организатором любого кипиша. Успокаивало, что Винсент тоже не собирался развлекаться – он вообще хотел под шумок свинтить в Корнельскую башню, отбрыкиваясь от танцев.

– Не говори глупостей, – рассердилась Эла. – Я отменю бал, если тебе плохо.

– Не говори глупостей! – заорали мы с Падмой. У мисс Косты от гнева встопорщилась челка. – Столько человеко-часов работы насмарку!

Графиня возмущенно всплеснула руками, пеняя нам за бесчувствие. Я снова поразилась, как она была хороша в дорогом, но грязном платье, и со всклоченными рыжими локонами – словно принцесса, сошедшая со страниц волшебной сказки. Вместе с тем, в глубине души шевельнулось чувство вины. Франц доверил мне свою невесту, драгоценное сокровище маркграфства, а я не могу уберечь ее от волнений и тревог.

Принцессы должны блистать на балах, а не поить с ложечки больную сестру, стоя рядом с кадушкой, полной нечистот. Такое зрелище в ком угодно вызовет жалость и сочувствие.

– А ну встала и пошла маяться ерундой! – рявкнула я.

– Какой ерундой?

– Поплачь, помойся, заставь служанку трижды переделать тебе макияж и не забудь истерить, как последняя стерва. Ишь что удумала, благородство проявлять!

– Ты не вовремя усмирила эгоизм, дорогая, – Падма осуждающе покачала головой в сторону обалдевшей графини. – Или ты завтра утрешь нос гостям, или тебя сожрут с потрохами.

– Но Флора… – графиня беспомощно заморгала.

– Не станет картой, разыгранной Релье, – твердо решила я. – Мисс Коста, вы же сформировали приказ о задержании графа?

– Я не уполномочена писать такие приказы, – с достоинством ответила она.

– Мисс Коста!

– Сформировала, – Падма безнадежно вздохнула, беря со стола серый лист. – Он нелегитимен и, прямо скажем, написан по памяти с ошибочными формулировками. У меня было мало академических часов по государственному праву.

– Отлично, я за подписью и.о. маркграфа. Эла, предупредите стражу. Флора, лежите только на боку и помните, что у отравленной пищи есть два выхода, не стесняйтесь пользоваться обоими. Кедра, ты знаешь, что делать.

«Как некультурно!» – хором констатировали девушки мне в спину, впрочем, без особой убедительности.

Яд, использованный для отравления леди Торрес, точно подсыпали в напиток. Чтобы засунуть его в эклеры, их нужно испечь, в воду для умывания – нужно попасть в покои жертвы и дерзко химичить на глазах у Флоры. Слуги замка не имеют должного мотива и скорее сдадут заказчика страже, чем станут исполнителями грязной работы. Камеристка тряслась от ужаса, ей не с руки травить свою леди. Кто-то улучил мгновение, чтобы добавить легкую отраву в чай, зная, что яд успеет раствориться.

Кедра понятливо умчалась задерживать подозреваемую. Горемыку Флору не планировали подвергать настоящей опасности, только использовать как удобное приложение к Элианне.

– Винсент, мне нужно ваше «Да», – буквально закричала я, влетая в собственную спальню.

Мистер Эшфорт сонно воззрился на меня с отупелым удивлением, как разбуженная днем сова. Мимические морщинки на его лице углубились, накинув мужчине пяток лет сверху, и мне отчего-то опять стало неловко за свои романтические мысли.

– Я не готов, – Винсент слегка запаниковал, с натугой поднявшись из кресла и разминая затекшие плечи. – Условности, мисс…

Мои щеки вспыхнули, как спички.

– Согласие на прессинг Релье. Он виновен в попытке отравить Флору, чтобы увезти обеих кузин под благовидным предлогом и не платить за Элу ни унара.

– Что? – судорожно переспросил ученый. – Флора отравлена?

По мере доклада лицо Винсента менялось: от вялого отчаяния до полного возмущения. Буквально почесав кулаки, он всего лишь уточнил:

– Как вы поняли, что виноват Релье?

– Мотив и возможность. Флора – буквально самый добрый и чуткий человек в