Сдайся мне - Валерия Иванова

У меня мурашки побежали по коже. Он говорил на полном серьезе. У меня перехватило дыхание. Это признание говорит громче любых слов о любви.

— Что случилось потом?

— Потом объявился «друг». Он окреп, нашел других единомышленников и решил, что пришло время для мести. Ты сама попала под раздачу.

— И ты решил вернуть меня отцу.

— И я решил вернуть тебя отцу.

Мне до сих пор невероятно больно от этого. Он не просто вернул меня. Растоптал. Убил. Я сдохнуть хотела в то время.

— Я даже и предположить не мог, что он посмеет выступить против меня, и что у нас заведется крот. Все, что я строил годами, начало рушится. Я сомневался в каждом человеке. Я пытал и убивал, чтобы добиться правды.

— Зачем подстроил свою смерть? Заставил меня поверить?

— С такой работы, как у меня, просто так не увольняются. Только вперед ногами. Мне пришлось умереть, чтобы вернуться к тебе и к Мелисе.

— Почему так долго не появлялся? — прошептала я.

— Я спрошу один раз: ты хочешь знать всю правду? От начала и до конца. Хочешь знать, что я сделал, чтобы вернуться к вам?

Я вздрагиваю и стискиваю чашку в руках. Адам слишком хорошо меня знает. Он знает, как я ненавижу насилие. Всей душой. Я очень тяжело переношу все кровавые подробности. Уверена, я буду постоянно прокручивать все в голове…

— Не хочу, — твердо отвечаю и встречаюсь взглядом с бывшим супругом. — Я знаю, что ты сделал все необходимое.

— Абсолютно все, принцесса, даже не сомневайся.

Мы замолчали.

Просто смотрели друг другу в глаза. Заново узнавали. Прошло слишком много времени. Оба изменились. Вроде все такие же родные, но в то же время чужие. Я каждую минуту училась жить без него, рассчитывать только на себя, а теперь что? Я не знаю. Ничего не знаю

— Ты приходил в больницу? Когда я родила? Это был ты?

— Я, — улыбается. — Ты даже представить не можешь, как я хотел остаться. Ты такая сильная у меня. Посмотри, как ты справилась. Какая Мелиса красавица и умница.

Его слова цепляют струны моей души. Оголяет нутро.

— Я так сильно старалась быть хорошей мамой. Но… Я помню, когда ей было два месяца, я постоянно хотела спать… Я кормила ее грудью и заснула, всего на секунду закрыла глаза, и меня просто вырубило. Проснулась от того, что Лиска плачет, заходится криком. Оказывается, я уронила ее. Хорошо, что везде было мягко. Но я тогда так испугалась. Плакала вместе с ней, просила прощение. Много таких случаев. Я не хорошая мама, но я стараюсь изо всех сил. Ради нее. Ты же сам видел, какая она классная, — сама не поняла, как плакать начала.

Адам встает со своего места и… Обнимает меня. Такой простой жест, а я ломаюсь. Я такая слабая рядом с ним. Чувствую, как неистово бьется его сердце. В его объятиях надежно и спокойно. Такое чувство, что я вернулась домой после долгого отсутствия. Он самый родной и близкий мой человек. Но мне так страшно, что он опять пропадет…

— Пообещай, что ты больше никуда не пропадешь, — говорю глухо, вытираю слезы и смотрю в его лицо. — Лиска привыкнет… Не смей так поступать. Если ты не покончил с той жизнью, то уходи сейчас. Я не дам обижать дочь, понятно?

— Понятно, принцесса. Я насовсем, — гладит меня по щеке. — Но у меня ничего нет. Ни денег, ни недвижимости, ни работы. Мне даже спать негде.

Адам оставил все свои деньги мне.

— Можешь устроиться таксистом.

— Думаешь? — хмуро смотрит.

А я не могу сдержаться хихикаю.

— Можешь спать на диване… Адам, а потом что? — все же спрашиваю.

Я прекрасно понимаю, что он не отступит, и мы снова будем вместе. Не сейчас. Со временем. Сейчас я не готова. Слишком все остро еще.

— Ты же хотела жить нормально. Вот и будем пробовать.

Глава 55

Лейла

Адам не шутил, когда сказал, что мы будем пробовать жить нормально. Ну, настолько нормально, насколько умеем. Он начал жить в нашей квартире, и Лиса потихоньку начала привыкать к нему. Было так забавно наблюдать за тем, как дочь каждый день сдается напору отца, прямо как и я.

Прошло две недели, как мой бывший муж «восстал из мертвых». И за это время мы с ним больше не прикасались друг к другу. Не считая того первого раза… Удивительно, Адам не настаивал. А я ведь помню, как мы не могли насытиться друг другом. Сейчас такое затишье кажется странным. Нет, я ловлю его голодные взгляды на себе, но он не предпринимает ни единой попытки к наступлению.

Мы начали все с начала. Он приглашал нас с Мелисой на свидания, дарил подарки. Это было так странно, с такой стороны я не знала этого мужчину. Внутри все щемило от нежности, все тянулось к нему. Для меня он так и остался самым лучшим мужчиной. А еще в моей жизни вновь появились киндеры. Я не могла на них смотреть после того, как думала, что потеряла его. А теперь опять люблю.

Сегодня я оставила Адама и Лиску почти на весь день одних. Ладно, не на весь день, на три часа. Я сходила в салон красоты и сделала себе ногти и немного подстриглась. Но это первый раз, когда дочь осталась с отцом. Я запретила себе звонить им каждые пять минут, если бы что-то случилось, мне бы уже позвонили. Я успокаивала себя, как могла. Но как только мастер сказал, что закончила, я буквально выбежала за дверь.

До квартиры добралась в рекордные сроки. И представьте мое удивление, когда я нашла Адама и Мелису на полу, он поедал детское пюре из дой-пак. Бывший крутой наемник, которого все боятся, сидит и ест детское питание! А дочь увлеченно разрисовывает его татуировки на предплечьях фломастерами, словно он раскраска. На глазах выступили слезы, я попыталась их сдержать. Отвернулась и подавилась воздухом.

— Ты разрешил ей рисовать на стенах? — спросила я, глядя на свою когда-то красивую белую стену. — И на ламинате? И… Диване?

Секунда умиления закончилась. Я строго повернулась к этим двоим. Они переглянулись, как преступники.

— Она начинала плакать, когда я ей запрещал.

— И поэтому ты разрешил ей разрисовать все?

— Она плакала, — повторил он.

— Это называется воспитание, Адам!

— Воспитывай ты, у тебя хорошо получается, — улыбается бывший муж.

— Я, значит,