Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

– В самом деле? – Джейн переплела пальцы, продолжая сверлить взглядом плотный ковер на полу.

– Пусть у вас и нет причин верить моим словам, но мне и в самом деле жаль. – Анн-Мари помолчала, а затем продолжила: – Я видела вас возле фермы Жемонкур, когда приходила туда по вечерам.

Джейн подняла голову и взглянула горничной в глаза, удивленная тем, что та никак не воспользовалась этой информацией.

– И ты ничего никому не сказала?

– Нет.

– Спасибо тебе.

После этого напряжение между ними слегка ослабло, и остаток утра они вместе упаковывали вещи. А затем Джейн отправилась по своим делам.

Она, как всегда, прихватила с собой сумку Винсента с припрятанной там стеклянной Sphère. Она постаралась придумать настолько простой план, насколько это возможно, так как по опыту работы с чарами знала: чем меньше нитей в плетении, тем устойчивее иллюзия. И в первую очередь она отправилась в стекольную мастерскую месье Ла Пьера.

Угрюмый хозяин встретил ее на пороге лавки – судя по его лицу, он не узнал в ней ту женщину, что бывала здесь прежде, и видел перед собой исключительно Анри Вильнёва, наведывавшегося не так давно.

– А я все гадал, когда же вы придете. Все уже два дня как готово.

– Погода, – прохрипела Джейн и махнула рукой на дверь – дескать, здоровье не позволяло высовываться на улицу в такой дождь. И, закашлявшись, прижала платок к губам.

Стеклодув с опаской отступил на шаг, к вящей радости Джейн: значит, месье Ла Пьер уже наслышан о том, что у месье Вильнёва чахотка. Чем больше народу не станет к ней лишний раз приближаться, тем проще ей будет разъезжать по округе.

Месье Ла Пьер покачал головой и, вытащив деревянный ящичек, поставил его на стойку. Сняв крышку, он достал стеклянного ягненка четко узнаваемой породы – шотландского черномордого.

– Это то, что вы хотели?

Ягненок был выполнен так искусно – каждое копытце, каждый завиток шерсти, – что казалось, вот-вот ускачет резвиться с живыми сородичами. Джейн кивнула, и стеклодув убрал ягненка обратно в ящик, как следует проложив его соломой. Пока месье Ла Пьер возился с упаковкой, Джейн вытащила из сумки конверт и положила его поверх ягненка в ящик. А затем, дождавшись, когда крышка накрепко встанет на место, спросила все тем же сдавленным шепотом:

– Ваш сын?..

– Отвезет ящик по нужному адресу, да. Я отправлю его завтра.

– Нужно сегодня к вечеру.

Старый мастер помрачнел так, словно собирался возразить, но Джейн открыла сумку и вытащила еще несколько гульденов – гораздо больше, чем та сумма, в которую ей уже обошелся этот заказ. Стеклодув потеребил усы, а затем открыл дверь в мастерскую, где пылали печи:

– Матье!

Спустя пару мгновений юноша показался на пороге – от жары его лицо покрывал яркий румянец. Сняв перчатки, он вышел в лавку. Джейн сама просила его сделать этого ягненка, но сейчас Матье впервые должен был увидеть ее в образе Анри, и она подобралась, дожидаясь его реакции.

Матье внимательно взглянул ей в лицо, словно нашел его знакомым, но так и не сумел вспомнить, где видел.

– Сэр?

Джейн доверяла этому молодому человеку, но не имела ни малейшего желания впутывать его в свои проблемы напрямую – и потому испытала огромное облегчение, поняв, что Матье ее не узнал.

– Сегодня вечером ты поедешь в Брюссель, отвезешь заказ, – сообщил месье Ла Пьер.

Джейн дала ему карточку с адресом мистера Гилмана:

– Будьте так добры, передайте посылку лично в руки хозяину.

Матье с готовностью отсалютовал ей, коснувшись собственной челки, и Джейн вышла из лавки, согретая уверенностью, что ягненок и приложенное к нему письмо благополучно доберутся до мистера Гилмана. Даже если Матье остановят, текст письма все равно был совершенно безобидным: в нем сообщалось о том, что Джейн собирается покинуть Бинш, а еще – о крупном стаде шотландских черномордых овец, расположившемся на ферме Жемонкур. Овцы означали лейтенанта Сегаля и его солдат. Но даже если письмо вскроют и изымут, Джейн рассчитывала, что хотя бы стеклянный ягненок будет доставлен по назначению и послужит хоть каким-то намеком.

А еще она надеялась, что сообщение придет вовремя, чтобы сослужить задуманную службу, но не настолько рано, чтобы мистер Гилман смог попытаться остановить ее.

По пути Джейн зашла в бакалейную лавку, чтобы купить закусок и корзину, в которую их можно сложить. А заодно приобрела бутылку шампанского, отрез веревки и острый нож. Вместе со всеми покупками она вернулась в имение Шастенов и снова заперлась в спальне.

Пусть она и не могла сейчас плести чары, но существовали и другие способы обмануть чужие глаза – и Джейн надеялась, что они сработают ничуть не хуже.

* * *

На следующее утро она встала с первыми лучами солнца. Чтобы спустить вниз корзину и все результаты ее вчерашнего творчества, завернутые в одеяло, пришлось несколько раз сходить туда-сюда. Когда Джейн вошла в конюшню, конюх, добрая душа, уже дожидался ее, успев запрячь мерина. Поблагодарив его, Джейн загрузила провизию в двуколку и прикрыла ее одеялом.

В дни своих вылазок Джейн обнаружила, что от одной из главных улиц Бинша до фермы Жемонкур ведет довольно удобная дорога, проходящая через пастбище, – и самым главным в этом пастбище было то, что в часы, когда солнце стояло в зените, на дороге от самого города и до фермы не было ни одной тени.

Приехав на пастбище, Джейн поставила дорожный мольберт Винсента и разложила краски. Приладив корзинку с едой и шампанское на сиденье двуколки, как будто нарочно желая украсить этой композицией картину, Джейн начала рисовать. Пейзаж вокруг, конечно, тянулся весьма пасторальный, но Джейн с трудом удавалось сосредоточиться на работе. Рисовать пастбище ей было нисколечко не интересно, но на холсте должны были присутствовать следы работы. Так что Джейн рисовала почти два часа, пока солнце наконец не оказалось прямо у нее над головой. Убедившись, что на дороге нет ни повозок, ни всадников, ни прохожих, Джейн развернула одеяло и достала из повозки два манекена, один из которых был облачен в одежду Ива Шастена.

Опорой для манекена Ива служил второй купленный ею мольберт, и сейчас Джейн расположила его так, чтобы издалека казалось, будто бы Анри Вильнёв стоит возле своей картины и задумчиво ее разглядывает. Вблизи, конечно, выглядело не так чтобы убедительно, но Джейн надеялась, что за время своих разъездов по округе достаточно убедила местных жителей, что к ней лучше не приближаться.

Второй манекен Джейн постаралась сделать как можно более похожим на мужа. Она нарядила его в одежды Винсента, затем порвала их и перепачкала лохмотья краской так, чтобы