Следы на стекле - Олич Кода

«Он стал свидетелем одного моего позора. А такие люди либо долго не живут, либо… становятся мне близкими»

Больше я не докапывалась, поняв, что вдаваться в подробности он не хочет.

Вместо похода в магазин мы спускаемся на пляж. Песчано-галечный. К дышащему в густой, почти слепой темноте морю.

Обострённый слух ловит малейшие всплески. Кожа покрывается мурашками от ласкающих дуновений ветра. Вроде бы тепло, но я вся в напряжении.

— Где звёзды? — возмущаюсь в шутку. — Или фонари хотя бы поближе… Ничего же не видно!.. Ай! — Вдруг спотыкаюсь о какую-то корягу, и Алекс подхватывает меня под локоть.

— Держись, мать!

В это мгновение я едва удерживаюсь от того, чтобы вцепиться в его руку. Но, как только ловлю равновесие, он опять от меня ускользает.

Почему?!.

Вроде бы совсем-совсем рядом, но словно в другом измерении. Мы идём по береговой кромке, утопая в мокром ракушечнике подошвами и периодически наваливаясь друг друга, но он хладнокровно сохраняет дистанцию между нами. И эту невидимую стену в сотню слоёв кирпича и бетона, кажется, невозможно разбить.

Меня всю выкручивает от желания прижаться к нему, запустить ладони под его футболку и провести ими по спине.

Я хочу его коснуться! Боже, как сильно я хочу его коснуться!

Ну почему же он не хочет этого?!

— А вы первый раз вообще в Приморском? — осторожно интересуюсь я, когда мы останавливаемся у волнореза. — Расскажи, как вы вообще оказались здесь, в том доме?

— Это ты лучше у Валентина спросишь. — Неожиданно он начинает разуваться и одновременно стягивать с себя футболку: — Ты когда-нибудь купалась ночью?

— Если только в ванной…

— Тогда скорее раздевайся.

— Куда раздеваться? Я и так вся трясусь, как цуцик!

— Это не от холода, тебе просто нужно расслабиться…

Блин, да он надо мной издевается!

— В воде теплее, ты быстро согреешься.

Что за идиот! Я хочу, чтобы он меня согрел!

Я едва его вижу. Голубоватый свет с горизонта грубыми мазками рисует только линии силуэтов. Но я остро ощущаю тепло его тела рядом. И это сводит с ума. Я сойду с ума, если он сейчас меня не обнимет.

— Ты не пойдёшь купаться?

— Раздень меня!

Во чёрт, это я сказала? Нет, это мой рот, я такого сказать не могла.

— Не вопрос!

К моему ужасу, или восторгу, сама ещё не решила, Алекс с готовностью принимается и за мою одежду. А именно, изловчившись, чтобы не касаться при этом тела, берётся за края футболки и тащит их вверх, пока моя ничуть не изменившаяся поза не становится для этого препятствием.

— Руки!

Я не дёргаюсь. Внутри меня совсем не тот свежий бриз, что обдувает нас снаружи. Меня штормит. Это буря, во власти которой я нахожусь, и я чувствую, вот-вот — и она из меня вырвется.

— Женя, руки! — повторяет он приказным тоном, и тут меня кроет — я действительно поднимаю руки, но лишь для того, чтобы закинуть их ему на шею и впиться в его губы поцелуем, но в последний момент он ловко выворачивается и делает шаг назад.

— Нет!

— Что нет?! — Я окончательно срываюсь, нападаю на него, цепляюсь… — Почему нет?!! Почему ты ведёшь себя так, как будто у тебя ко мне ничего никогда не было?! Ну не может же быть это правдой, я же не слепая, ты смотрел на меня, я чувствовала!!!

— Женя, Жень, успокойся! — он разжимает мои пальцы, не понятно в какой момент впившиеся в болтавшиеся у него на шее чётки. И медленно проговаривает: — Никто. ни на кого. не смотрел. Ладно?

— Ну почему?!! — с новой силой взвываю я. — Что я сделала не так?! Чем я тебе не такая, Алекс?!.

— Такая! — резко гаркает он. — Просто я так решил.

— Ну почему?! — полушёпотом повторяю я, ища в темноте его блестящие глаза и продолжая тянуть к нему руки, которые ему приходится останавливать. — Почему?.. Почему ты тогда делал всё, чтобы свести нас с Тёмой? Почему сам боялся меня? Я же видела, что нравлюсь тебе, я это видела, Алекс! Но ты был готов изображать кого угодно, выглядеть смешно и глупо, как тогда в магазине, зажимать на моих глазах разных девиц, из кожи вон лезть, но чтобы я о твоей симпатии даже не догадывалась! Но я догадывалась, Алекс, я не слепая и не дура, я тебе нравилась! Я же видела, как ты смотрел на меня, в том же торговом центре. Обжимался с другой, а сам глаз с меня не водил! Скажи, для кого это было? Для кого и для чего то дурацкое представление? Ты действительно так сильно хотел, чтоб мы с Тёмой танцевали?

— Я тебе больше скажу, — заговаривает он. — Именно ради этого я вас туда и притащил. И попросил одного полезного кента поставить для вас Стинга…

— Но зачем, если ты знал, что я хочу быть с тобой! Ты не мог этого не знать, не мог не видеть! Почему ты не боролся, почему изначально уступил меня Тёме? Только не говори сейчас, что у тебя просто не было ко мне симпатии! Она была! Да, иногда мне казалось, что тебе на меня параллельно. Точнее, не иногда, а тогда действительно казалось так. Но за эти годы я сильно повзрослела, Алекс, многое переосмыслила! Я же чувствовала, что нравлюсь тебе, что тебя тянет ко мне так же, как меня к тебе тянуло! Я видела, что не безразлична тебе, вижу это и сейчас! Да, мне не стыдно признаться и бороться за свои чувства мне не стыдно! За наши, Алекс, чувства! Даже в полной темноте, Алекс, я вижу тебя насквозь!..

С этими словами я всё-таки до него добираюсь. Обвиваю, вжимаюсь крепко, до самого сердца. Утыкаюсь носом ему в плечо, вдыхаю запах кожи…

Если он сейчас не услышит меня — это всё…

Он не сопротивляется. Минуту, две…

Мы стоим, как инь и ян, союз двух противоположностей, невозможных друг без друга. Врастая друг в друга, сливаясь и образуя единое целое.

Мне кажется, я даже ощущаю несмелое приближение его тёплой ладони...

Но тут он снова выкручивается, сорвав мои руки. И, качая головой, опять отходит назад. До тех пор, пока его ступни не погружаются в отхлынувшую волну по щиколотку. Тогда он запрыгивает на волнорез, и больше я его не вижу.

Перед глазами пелена из слёз, я раздавлена, и ноги не держат. Падаю коленями в ракушечник, по крупинкам рассыпаюсь и