Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

покрывались инеем, а глаза стекленели, отражая безумие первозданной стужи. Маги Соларии в ужасе отшатывались, их теплые заклинания гаснули, едва достигнув его формы, поглощенные всепожирающим холодом.

Альрик рядом со мной вздрогнул, и я почувствовала, как его мощная магия, только что менявшая ландшафт, наткнулась на непробиваемую стену. Он послал в центр формы копье из сконцентрированного льда. Оно достигло цели и… исчезло. Без вспышки, без звука. Просто перестало существовать.

— Никакая магия… — его голос был хриплым от напряжения. — Он пожирает ее…

Я попыталась сделать то, что делала всегда — найти слабое место, трещину. Но то, что я видела, было не трещиной. Это была сама Бездна. Абсолютный, совершенный холод, не имеющий изъянов, потому что он и был изъяном мира. Моя ясность билась о него, как птица о стекло, не находя за что зацепиться. Он был не просто сильным. Он был фундаментальным. Как закон природы. Как смерть.

Имир медленно простер одну из своих бесформенных конечностей. Не для удара. Он просто провел ею по воздуху.

И земля перед ним… перестала существовать. Не раскололась. Не взорвалась. Пропала. На ее месте зияла черная, пустая дыра, из которой не отражался свет и не доносился звук. Пропасть, ведущая в никуда.

Паника, дикая и всепоглощающая, прокатилась по тому, что осталось от нашей объединенной армии. Дисциплина рухнула. Солдаты бросали оружие и бежали, но ураганный ветер сбивал их с ног и швырял обратно, в сторону надвигающейся пустоты.

Мы проигрывали. Не битву. Все. Наше существование. Нашу реальность.

Я посмотрела на Альрика. Его лицо было бледным, но не от страха. От яростного, беспомощного нежелания сдаваться. Он смотрел на меня, и в его глазах был вопрос, на который у нас не было ответа.

Что можно противопоставить богу? Чем можно сразиться с самой ночью?

Завеса, отделявшая наш мир от изначального хаоса, пала. И теперь этот хаос, в лице Имира, пришел забрать свое. И мы, со всей нашей яростью, нашей любовью и нашими жертвами, были не больше, чем пылинками в его ледяном дыхании.

(АЛЬРИК)

Бежать было некуда. Стоять на месте — означало принять смерть. Единственный путь вел вперед — навстречу богу, пришедшему стереть наш мир в ледяной порошок.

Я посмотрел на Элиру. Ее фарфоровое лицо было обращено к исполинской фигуре Имира, и в ее глазах не было страха. Была та же ясная, ледяная решимость, что спасла меня в Святилище. Она кивнула мне, и в этом кивке было все: прощание, благодарность и готовность идти до конца.

Мы ринулись вперед, оставив позади крики отступающих солдат и рев всепоглощающей бури. Наш последний танец.

Он начался с тишины. Мы двигались в полном согласии, как два клинка в руках одного мастера. Я создавал ледяные платформы под нашими ногами, вздымал их вверх, навстречу колоссу. Элира шла рядом, ее взгляд скользил по бесформенному телу Имира, выискивая хоть какую-то точку приложения сил.

— Справа! — ее голос был тонким лезвием, режущим вой ветра. — Вихрь! Вижу сгущение!

Я не раздумывал. Я сконцентрировал всю свою волю и послал в указанную точку сгусток абсолютного нуля, не атаку, а пробный камень. Ледяная сфера, способная заморозить целый отряд, достигла цели и… растворилась, как капля росы на раскаленной плите. Но на мгновение зеленое сияние в том месте вспыхнуло ярче.

— Он поглощает, но тратит силу! — крикнула Элира, и в ее голосе прозвучала первая нота надежды, острой и опасной. — Он не бесконечен!

Это было все, что нам было нужно. Крошечная зацепка. Мы продолжили танец.

Я стал молотом. Я обрушивал на него лавины льда, создавал ледяные глыбы, которые взрывались, едва коснувшись его формы, отвлекая, заставляя его тратить энергию на их поглощение. Я был бурей, яростью, неукротимой силой Севера, бьющейся о скалу его существования.

А Элира была иглой. Ее холод, тонкий и проникающий, выискивал малейшие колебания в его ауре, моменты, когда его концентрация ослабевала. Она не атаковала. Она… зондировала. И ее ледяные щупальца, казалось, причиняли ему больше неудобства, чем мои сокрушительные удары. Он инстинктивно отшатывался от ее прикосновения, словно она была чем-то чуждым, инородным телом в его совершенной системе холода.

Мы работали в унисон. Я — грубая сила, приковывающая внимание. Она — смертоносный токсин, подбирающийся к сердцу. Мы кружили вокруг него, два смертных комара, осмелившихся бросить вызов урагану.

И на мгновение нам показалось, что мы можем это сделать. Что наше единство, наша синхронизация, способны на невозможное.

Имир издал звук. Не ярости. Нетерпения. Как человек, смахивающий назойливое насекомое.

Одна из его конечностей, состоящая из сгустка метели и тьмы, двинулась. Не быстро. С неумолимой, неспешной определенностью. Она прошла сквозь мою самую мощную ледяную стену, как сквозь дым. Я попытался создать щит перед Элирой, сконцентрировав всю свою магию в точке удара.

Щит не рассыпался. Он… исчез. Испарился. А сила удара, не встретив сопротивления, обрушилась на меня.

Это был не физический удар. Это было отрицание. Отрицание моей магии, моей воли, моего самого существования. Я почувствовал, как что-то ломается внутри. Не кости. Сама связь с магией, с холодом, что был частью меня. Я рухнул на колени, кровь хлынула из носа и ушей, мир поплыл перед глазами. Я был пуст. Разбит.

— АЛЬРИК!

Я услышал ее крик. Отчаянный, живой, полный такого ужаса, что он пробился даже сквозь ее ледяную броню. Я попытался подняться, но мое тело не слушалось. Я мог только смотреть.

Имир медленно повернул свое внимание на нее. Зеленые огни, что служили ему глазами, остановились на ее одинокой, хрупкой фигурке. Он поднял другую конечность. Для последнего удара. Чтобы стереть ту, что осмелилась причинить ему дискомфорт. Ту, что была частью меня.

Он был слишком силен. Мы проиграли. Наш последний танец закончился.

И все, что мне оставалось — это смотреть, как моя жизнь, мой свет, моя Элира, готовится принять смерть от руки бога, которого мы не смогли остановить.

Глава 17

(АЛЬРИК)

Мир сузился до боли, до хрипа в груди и до ее крика, застрявшего в ушах. Я лежал на льду, беспомощный, разбитый, и смотрел, как Имир готовится стереть ее с лица земли. Его конечность, сотканная из тьмы и вьюги, медленно поднималась, наливаясь смертоносной мощью. Элира стояла перед ним, ее серебристые волосы развевались в создаваемом им урагане, а фарфоровое лицо было обращено ко мне. В ее глазах не было страха смерти. В них была боль за меня.

И в этот миг абсолютной ясности, на пороге небытия, слова пророчества вспыхнули в моем сознании,