Тлеющий пепел - Джаггер Коул

Он ничего не говорит, но внезапно его руки отпускают меня, и он начинает откатываться в сторону, чтобы встать с кровати.

Я протягиваю руку назад, хватаю его и крепко сжимаю.

Ни один из нас не произносит ни слова, когда он сжимает меня в ответ, а затем медленно скользит обратно в постель позади меня, притягивая меня в свои объятия.

— Одна ночь, малыш, — прорычал он мне на ухо.

Одна ночь.

Я согласна.

ГЛАВА 30

К часу закрытия в баре у меня болит все тело. Когда последние постояльцы уходят, я стону, прислонившись к задней стойке бара, и потягиваю джин с тоником, который приготовила сама.

Вполне заслуженный, после сегодняшнего вечера.

Я медленно выдыхаю, выключая музыку в баре, чтобы побыть в благословенной тишине, пока убираюсь. Меня не перестает забавлять это сочетание: всю ночь чистить грязные винные шкафы и мыть липкие бокалы, прежде чем меня отвезут на Бентли спать на шелковых простынях на кровати принцессы в особняке.

Кстати, о поездке...

Я смотрю сквозь грязные окна и вижу машину, припаркованную на другой стороне улицы. Лиам большую часть времени ждет снаружи.

Думаю, он побаивается Гарри.

Или, по крайней мере, того, что она снова позовет своих друзей из общества анонимных алкоголиков. За что она, правда, получила замечание, но они помирились.

Когда я заканчиваю убирать бутылки, я понимаю, что думаю о Ноэле. Точнее, о сегодняшнем утре, когда он спокойно вошел в мою комнату, пока я выходила из душа. Как он молча наклонил меня над раковиной, достал свой член и вошел в меня.

Как я наблюдала за тем, как я кончаю в зеркале перед собой, когда он жестко трахал меня.

Я дрожу, все еще чувствуя его руки на своих бедрах. Его губы у моего уха, а затем между лопатками.

Я наклоняюсь, чтобы взять ящик пива, чтобы пополнить запасы в холодильнике, и краснею.

Я также чувствую пробку, которую я надела по его просьбе, и которая сейчас заставляет меня дрожать.

Дверь в бар открывается.

Черт, я забыла ее закрыть.

Я начинаю вставать из-за стойки.

— Извините, мы уже закрылись...

Я застываю. Лео ухмыляется.

— Привет, Элла.

Я с трудом сглатываю.

— Следующий платеж должен быть только на следующей неделе.

— О, я помню.

Мой пульс учащается.

— Чего ты хочешь, Лео.

Его улыбка становится шире.

— Ну, понимаешь, мне любопытно.

— Что?

— Я постоянно прохожу мимо этого прекрасного заведения, и, кажется, в последнее время, Элла, я не часто вижу тебя здесь.

Мои глаза сузились.

— По моим последним подсчетам, ты бываешь здесь примерно три ночи в неделю, верно?

— Я плачу тебе вовремя, Лео.

— С тремя сменами в неделю в этой дыре? — Он ухмыляется.

— Да.

— Что ж, похоже, обслуживать пьяниц Шордича выгоднее, чем я думал, — сухо усмехается он.

— Есть ли в этом смысл, Лео?

— Где ты спишь, милая?

— Это не твое дело.

Он усмехается.

— Нашла себе теплую постель, да?

У меня пересохло во рту.

— Ты знаешь, что мое предложение остается в силе.

Я сглатываю желчь.

— Я все еще предпочту выпить растворитель для краски, но спасибо.

— Не возвращай мне долг, милая, и эти вещи можно легко устроить.

Я дрожу. Я думаю о Лиаме на улице. Я могла бы закричать или бросить в окно бокал или еще что-нибудь, и он был бы здесь через несколько секунд.

Но это не решит мою проблему. Это бы просто разозлило бы Лео и дало бы ему понять, с кем я связана.

— Ты получишь свои деньги.

Он усмехается.

— Знаешь, я раньше думал, зачем такой красивой девушке, как ты, миллион фунтов. Не буду врать, Элла, поначалу я думал о наркотиках. Ну, знаешь, попробовав один раз...

Он громко вдыхает через ноздри и усмехается.

— Может быть, немного героина? — Он пожимает плечами. — Знаешь, я видел, как многие красивые девушки из богатых семей совершали всякие мерзкие поступки ради наркоты, так?

— То, что я делаю со своими деньгами, тебя не касается...

— О, понимаешь, милая, вот тут ты ошибаешься, — пробормотал он. — Что ты делаешь со своими деньгами? Мне на это наплевать. Но что ты делаешь с моими деньгами?

Его тонкие губы злобно кривятся.

— Ну, это меня интересует. Поэтому я начинаю обращать внимание на эти мелочи. Я начинаю замечать некоторые детали.

Я сглатываю. Он усмехается еще шире.

— Такие, как то, что ты проводишь ужасно много времени в доме престарелых Chiswick Acres, который теряет свою чертову память.

Мое лицо багровеет прежде, чем я успеваю остановиться.

Лео усмехается.

— Вот оно.

Я стиснула зубы.

— Что тебе нужно, Лео? Почему ты здесь?

— Просто, — он оглядывается по сторонам, а затем снова ухмыляется мне. — Просто поздороваться. И напомнить тебе о следующей неделе...

— Я уже сказала тебе, — огрызаюсь я. — Я верну тебе деньги.

— Я знаю, что ты это сделаешь, Элла, — жестоко улыбается он. — Потому что если ты этого не сделаешь? Что ж, возможно, мне придется навестить твою старую тетушку.

Мое лицо бледнеет.

— Я слышал, там готовят потрясающую телятину.

— Не...

Слова застревают у меня в горле.

— Не смей черт возьми даже...

— Чего, девочка? — неожиданно рычит он. — Я получаю то, что мне причитается.

Я киваю, внезапно холодея от страха.

— Я знаю, — бормочу я, кивая. — Я знаю, Лео, хорошо?

— Не заставляй меня навещать твою старую сумасшедшую тетку, Элла. И не заставляй меня использовать более тяжелые угрозы, которые ты еще даже не пробовала.

Я напряглась.

— О чем ты говоришь?

— Просто не заставляй меня использовать их, Элла.

Он усмехается и пожимает плечами, внезапно взглянув на часы.

— Слишком поздно для пинты пива?

— Да.

— Очень жаль.

— Убирайся, — тихо шиплю я.

Лео ухмыляется.

— Приятного вечера, Элла.

Когда он уходит, мое сердце все еще бешено колотится. Я тяжело вдыхаю, задыхаюсь и дрожу. Мой взгляд падает на маленькую вотивную свечу, стоящую на барной стойке, и мое тело жаждет ее. Демоны внутри меня жаждут ощутить жжение пламени и успокоить боль.

Я вздрагиваю и напрягаю руку. Глаза закрываются. Пульс скачет, ожидая первого укола боли.

А потом я останавливаюсь.

Хватит.

Я отдергиваю руку, тяжело дыша и сглатывая. Поворачиваюсь, шагаю к бару и хватаю пульт от телевизора. Я включаю его и делаю громче, когда поворачиваюсь, чтобы закончить убирать бар, — другой вид отвлечения, поскольку поздние ночные выпуски бульварного дерьма заполняют бар.

— Очередная тяжелая неделя для главного рок-н-ролльщика