Ночная смена - Кэсси Александер

class="p">Я опрокинула ближайший стол и забилась под него. Но слева от себя, если я правильно прищуривалась, я смогла различить близкое яркое свечение, к которому стремительно приближалось другое, чуть дальше. Значит, я все-таки вижу сквозь стены. Просто они должны быть близко.

— Ти, слева от тебя!

— Mädchen! Lauf weg!36 — приказал Дедушка.

Слишком поздно. Из соседней комнаты грохнул рассыпной залп дроби. Но пистолет Ти ответил — по крайней мере, мне так показалось, — и вторая аура рухнула и угасла.

— Ти? — позвала я. Я вглядывалась изо всех сил. Ответа не последовало, но уровень видимой яркости не изменился. В поле зрения, в самом дальнем правом углу, возникло еще одно свечение.

— Ти, справа от тебя! Самый дальний угол! — Я понятия не имела, как выглядит комната, в которой он находился, но вторая аура замерла, и пистолет Ти выстрелил еще раз. Чужое свечение пошатнулось и упало.

Мне хотелось поползти вдоль края стола, за которым я пряталась. Но это была всего лишь прессованная стружка, почти бесполезная для защиты. Впрочем, стены из дешевого гипсокартона были ничуть не лучше. — Ти? — Он бы ответил, если бы мог. О причинах, по которым он не мог, я старалась не думать.

Я похлопала по пальто и нащупала телефон. Зашла в историю вызовов и снова набрала Сайк. Прозвучало два гудка, три… возможно, я упустила все надежды на то, что она ответит, но тут она сняла трубку, и я не дала ей возможности сказать «алло».

— Помнишь, ты велела звонить, если ты мне нужна? Ты мне нужна! — заорала я, перекрикивая грохот выстрелов из соседней комнаты.

— Где ты?

— Mädchen, raus aus diesem Zimmer! Ram!37

Я прокричала ей адрес сквозь сыплющиеся команды Дедушки, и она повесила трубку. Как далеко она была? Действительно ли она приедет? Я укрепила свой форт из стола, протиснув между собой и опилочной плитой стул и CD-плеер Дедушки, а затем проверила, вижу ли я еще происходящее.

Целый рой тусклых облаков стягивался к моему яркому, близкому огоньку. Сколько патронов осталось у Ти? Я подумала о том, чтобы выбежать и раздобыть еще, но как я передам их ему? Выстрелы прошивали небольшую комнату, оставляя за собой дыры, и, боже правый, это был лишь вопрос времени, когда один из зарядов попадет в меня и прекратит мои мучения. Я свернулась в еще более тугой клубок, уже не в силах отличить свет Ти от огней наступающих на него людей; комната за ним превращалась в растущее, пылающее размытое пятно.

Затем дверь позади меня разлетелась в щепки. Буквально. Осколки стекла посыпались дождем, шурша по столу, за которым я пряталась.

— Эди? — громко спросил знакомый голос. Сайк — и звучала она взбешенно.

— Помоги Ти! Пожалуйста! — Я приподнялась ровно настолько, чтобы увидеть, как она влетает в соседнюю комнату; её рыжие волосы шлейфом летели за ней, словно артериальные брызги крови.

Своим вторым зрением я увидела, как остальные огни отпрянули назад. Донеслись звуки драки — но её свет сливался с их светом, и пока бой продолжался, я не могла разобрать, кто побеждает. Все происходило на бешеной скорости — я предположила, что это её скорость, и сопровождалось звуками удара за ударом. Я живо вообразила, как плоть «дневных» врезается в стены, столы и пол. Хруст костей, бесконечный вихрь насилия, но никакого огнестрельного оружия. Я поползла вперед, толкая Дедушку перед собой.

Внезапно до меня донеслись два знакомых запаха: вампирский прах и гниль.

Я поползла быстрее, пряча Дедушку под пальто. Ти полулежал в углу дальше по коридору, у него отсутствовала левая рука. Я видела рваную культю на её месте — белая кость торчала из лоскутов розовой плоти. Его лицо тонуло в тени.

— О нет, — выдохнула я, приближаясь. Оглянувшись через плечо, я увидела, как Сайк вытирает пол фабрики последним из «дневных». В буквальном смысле. Она раскрутила одного из них, его черное пальто взметнулось в воздухе за мгновение до того, как его голова с треском разлетелась о зажатый в тисках автомобильный каркас. Череп раскололся, и прах посыпался из него, как конфеты из пиньяты.

— Ти? — Я подошла ближе, протягивая к нему руку. — Ти, ты в порядке?

Он еще сильнее отвернул голову в сторону.

— Перестань, дай мне посмотреть.

Ти оттолкнул меня своей оставшейся здоровой рукой. А затем медленно наклонился вперед, подставляясь под свет.

На прежней работе мне доводилось брать несколько смен в ожоговом отделении. Мне давали пациентов легкой степени тяжести; без специальной подготовки большего мне доверить не могли. Но это не значит, что нельзя было пройти мимо палаты тяжелообожженного и заглянуть внутрь или увидеть его родственников, плачущих у сестринского поста. Там, перед лицом любых невзгод, я сохраняла самое непоколебимое выражение лица. Перед пластами слезающей кожи, перед обугленной одеждой и волосами, перед людьми, от которых пахло бездомным и беконом. Вот и сейчас я попыталась взять себя в руки и сыграть ту же роль.

У меня не получилось.

Его лицо было уничтожено. Я знала, что оно регенерирует, но от этого знания сейчас не было никакого проку — я отпрянула при виде него. Половина лица отсутствовала, обнажилась бело-розовая челюстная кость, а в одной щеке зияла сквозная дыра. Теперь я поняла, почему он не мог мне ответить — потому что у него просто не осталось губ, чтобы сделать это.

Я уперлась обеими руками в холодный пол и попыталась сделать глубокий вдох, чтобы подавить подступившую к горлу желчь и ужас.

— Большая его часть цела, — подала голос Сайк. Вокруг неё буквально стояло облако пыли, словно только что выстрелили из пушки. — От потери крови он не умрет.

— Я знаю, — пробормотала я. Но ведь еще несколько часов назад я целовала эти губы — принимала поцелуи этих губ и не только. А теперь? Я разрыдалась. Ти дернулся было ко мне, но сдержался. — Все хорошо. Все будет хорошо, — сказала я, убеждая в этом саму себя столь же сильно, сколь и его. Я зажмурилась и прижалась к его уцелевшей руке, которой он тянулся ко мне. — Все обойдется.

Он прижал меня к себе со своей сокрушительной силой, но затем, видимо, вспомнил, что я сделана из куда более хрупкого материала. Я не поднимала головы, уткнувшись в его грудь и игнорируя то мокрое и липкое, что ощущала там, заставляя себя быть сильной.

— Идемте, — Сайк протянула мне руку, но я поднялась сама. Пока я вставала, а Ти поднимался следом за мной, Сайк вдруг стала дикой — белки её глаз расширились. Она