С ненавистью к тебе - Екатерина Юдина

- Такие подавители нельзя пить больше, чем три дня, - сказал мистер Вермер. Казалось, что эти слова просто сорвались у него. Ну, конечно. Он ведь врач, а я только что призналась, что вредила себе, но, черт, знала бы я чем обернется отказ от подавителей, продолжила бы их пить.

- Когда я отказалась от подавителей... Они еще не полностью выветрились из моего тела, но я случайно столкнулась с альфой, который оказался моим истинным и у нас проявилась метка.

Я опустила взгляд, когда рассказывала про нашу с ним реакцию. То, что нас физически сильно потянуло друг к другу.

- Это нормально. Истинные с первого же мгновения испытывают сильную потребность друг в друге.

Я отрицательно качнула головой.

- В итоге он оттолкнул меня и сказал бежать, что я и сделала. Ни он, ни я этой метки не хотели. В последствии он стал пить подавители. Я продолжала немного его чувствовать. Не по запаху. Тело реагировало на его близкое присутствие. Мне… становилось жарко. Но, когда и я стала пить подавители, больше вообще ничего не ощущалось. Словно никакой истинности вообще нет.

- Мне не по себе все это слышать. Как же вы вдвоем гробили себя! – мистер Вермер выглядел так, словно еще немного и прочитает мне лекцию о здоровье. Или вообще накричит. Но он зарылся пальцами в полностью седые волосы и сказал: - Но я не понимаю, как подавители могли заглушить притяжение. У вас образовалась метка. Чувствуете вы запахи или нет, вы все равно должны были продолжать тянуться друг к другу.

- Я много читала про истинность в сети и слишком многое не сходится с тем, что происходит у меня с моим истинным.

Я рассказала о том, что без подавителей и правда есть физическое притяжение. Но с ними, я чувствую себя так же, как и раньше. Тем более, никак не изменились мои чувства к Лерану.

На этих словах мистер Вермер особенно сильно зацепился. Задал мне множество вопросов, ведь, как он сам сказал, истинные не могут быть ни с кем другим.

Было стыдно и неловко, но мне все же пришлось рассказать, что я все так же получала удовольствие от прикосновений Лерана.

Хуже всего, что этот разговор происходил при нем.

Из-за этой неловкости я впервые пожалела о том, что приехала сюда не одна. С другой стороны – весь мой мир рушился. Я просто хотела получить ответы. Сейчас не время для неловкости.

Тем более, к счастью, Леран не был против того, что я раскрывала моменты нашей интимной жизни.

- Это… очень странно, - в итоге произнес мистер Вермер. Сильно нахмурившись, он некоторое время молчал. Разве что ладонью потирал подбородок или раз за разом поправлял свои очки. – Если все действительно так, как вы говорите, значит, ваш случай выходит за рамки.

- И что это значит? – я даже это спросила с надеждой. Если в обычном случае нет возможности разорвать истинность, может она появится в том, что выходит за рамки?

- Понятия не имею. Я всю жизнь посвятил изучению истинности, но с таким случаем сталкиваюсь впервые. Без преуменьшения могу сказать, что вас нужно изучать. Проводить обследования. Это важно для вашего самочувствия и здоровья. И так же это важно с научной точки зрения.

Это не то, что я хотела услышать.

- Почему вы приехали сюда без своего истинного?

«Потому, что он чуть не изнасиловал меня в лесу, когда мы вместе пытались поехать к врачу»

- Это проблематично.

- Тем не менее, вы вдвоем должны пройти обследования.

Мистер Вермер попросил более подробно рассказать про истинного, но я это сделала лишь после того, как он пообещал, что этот наш разговор останется конфиденциальным.

- Истинность это не то, что можно скрывать. Особенно в вашем, необычном случае. Но я обязан вашему отцу и, учитывая ваше состояние… Вы до сих пор очень бледны, я оставлю эту нашу встречу в тайне и постараюсь помочь вам всем, чем смогу. Но вы сами должны понимать, что вам нужно впоследствии поступить умно и правильно.

Я кивнула. Отпила воды, которую мне налил Леран и сказала:

- Раз вы знали моего отца, может вы слышали про семью Асманд? С нее начался крах карьеры моего отца и его жизни. Да и вообще всего. Было недостаточно заставить Асмандов заплатить за их поступки. Они… - я запнулась. Мне не это следовало говорить. Закрыв глаза и потерев веки, я с трудом выдавила из себя: - Моим истинным является их наследник. Коул Асманд.

- О…- это единственное, что произнес мистер Вермер, но, судя по его реакции, он знал, кто такие Асманды.

«О…» - достойный ответ на тот ад, который творился в моей жизни.

- Это… кое-что объясняет, - произнес мистер Вермер, снимая очки и протирая их. Они и так были начищены до блеска. – Я слышал, что вы нацелены на место своего отца, но с таким истинным это станет невозможно. В семье Верховного судьи не может быть никого судимого.

- Дело даже не в этом, - произнесла, хоть и безусловно до невыносимой боли было тяжело терять то, к чему я стремилась всю жизнь. То, ради чего жила. То, из-за потери чего меня саму сожрут и выбросят, после чего отнимут все, что осталось после отца. – И дело не в том, что наше окружение… мягко говоря не примет эту связь. Насколько бы священной не считалась истинность, но есть момент ненависти, которая находится прямо в крови и эта связь для этих людей будет, словно плевок в лицо. Ничем хорошим это не закончится. Может, даже в пору побояться за свою жизнь. Но, главное - я не хочу быть с Коулом Асмандом. Никак. Вообще.

Мистер Вермер опять начал протирать очки.

- Да, я понимаю, что… Подождите. У Коула Асманда ведь порванные линии?

- Да.

- Вам нужно было сразу сказать про это, - мужчина поднялся и пошел к своему столу. – Не уверен, что это имеет значение, но раньше у альф с порванными линиями ни разу не появлялось истинных. Может, именно этим обусловлен ваш необычный случай истинности.

Мистер Вермер сел за свой ноутбук.

- Тем более у Коула Асманда нетипичный случай порванных линий.

- В чем именно он не типичный? – я не поняла этого. Коул постоянно проходил обследования. Во всяком случае, так было в школе. Он из-за этого даже