Жажда хаоса - Джилл Рамсовер

трахает мой рот. Я сжимаю и ласкаю свою грудь, потому что это приятно, но и потому, что знаю, как ему это нравится, а сейчас это о нем. Я хочу, чтобы он чувствовал себя так же невероятно, как заставил чувствовать меня.

Я сосу, лижу, стону и трогаю себя, пока он не шипит и не отстраняется, его дыхание становится поверхностным и прерывистым. Он сразу же присоединяется ко мне на кровати, выравнивая свое тело с моим.

— Я не думал, что это возможно, но это было даже лучше, чем представлял. — Он целует меня в шею, его горячий и восхитительно твердый член у моего бедра.

— Часто представлял? — дразню я.

— Ты не поверишь.

Мой юмор растворяется, уступая место голоду.

— Возможно, поверю. — Обвиваю руками его шею, а ногами талию. — Трахни меня, Рен. Мне нужно почувствовать тебя внутри себя.

Он наклоняет бедра, чтобы головка члена касалась моего входа.

— Я не надел презерватив.

— Я не на противозачаточных, но у меня только что закончились месячные, так что, думаю, проблем не будет. — Знаю, что должна быть осторожнее. Я не готова к детям. Но с Ренцо и мной все иначе. Наша любовь не осторожна, она всепоглощающая. И я хочу соединиться с ним без преград между нами.

Кожа к коже.

Сердце к сердцу.

Ренцо начинает медленно входить в меня.

— Хорошо, больше всего на свете хочу увидеть, как моя сперма вытекает из тебя, и знать, что ты безоговорочно моя, пока я жив и дышу. — Его голос становится более напряженным, когда погружается глубже.

Я задыхаюсь и киваю, крепче обнимая его.

— Да, я твоя. Только твоя.

Это его сигнал. Он входит в меня до конца... затем снова... и снова... и снова, пока не начинает двигаться глубоко, как поршень, проникая в мою душу. Каждый мощный толчок настолько властный, что мое тело не может не оживать от удовольствия.

Его тело движется под идеальным углом, стимулируя мой клитор и затрагивая тот самый тайный пучок нервов внутри. Мне не нужно ничего искать, потому что мой оргазм преследует меня, как голодная пантера. Он настолько интенсивный, что я чувствую, как ядро набухает и пульсирует, готовясь к нему.

— Рен... это так хорошо. — Мои слова прерывисты, голос напряжен от предвкушения, потому что это ощущение отличается от всего, что я испытывала раньше. — О Боже. Рен, оргазм приближается.

— Ты сжимаешь меня так сильно. Произнеси мое имя, детка. Произнеси мое имя, когда разлетишься на части.

Его голос такой же хриплый и напряженный, как и мой, и, услышав это, я чувствую, как последняя искра взрывает бомбу. Я начинаю произносить его имя, но оно превращается в крик интенсивного удовольствия. Мои внутренние мышцы сжимаются с такой силой, что я смутно осознаю, как что-то похожее на жидкость вырывается наружу.

— Да, черт возьми, — Ренцо произносит наполовину с шипением, наполовину со стоном, прежде чем оргазм накрывает его. Я цепляюсь за него, наслаждаясь угасающим удовольствием и смакуя вид того, как он находит свое освобождение.

Мы обнимаемся, пока приходим в себя. И когда наше дыхание снова выравнивается, Ренцо поднимается на колени и пристально смотрит на мою промежность, медленно вытаскивая из меня свой член. Это заставляет меня вспомнить о том, что произошло. Это то, на что он смотрит? Подо мной лужа?

Мне вдруг становится стыдно. Пытаюсь сомкнуть колени.

Он нежно раздвигает мои ноги.

— Я говорил, что хочу видеть, как моя сперма вытекает из тебя, и, черт возьми, это идеально. — Он берет большой палец и размазывает жидкость кругами вокруг моего входа. Мои внутренние мышцы непроизвольно сжимаются, выжимая еще больше.

Ренцо стонет, и это самый опьяняющий, вызывающий привыкание звук. Думаю, он бы сфотографировал это и повесил на стены, если бы мог.

— Я думала, ты смотришь на кровать. Кажется, я устроила беспорядок. Прости. Со мной такого раньше не случалось.

Самая самодовольная улыбка, которую когда-либо видела, расползается по его лицу.

— Это значит, что я все делаю правильно.

Почему-то это не заставляет меня чувствовать себя лучше.

— Ты выглядишь не убежденной.

— Дело не в этом. Я просто боюсь, что это может повториться. Матрас...

— Накрыт, — заканчивает он за меня, опускаясь рядом со мной. — И я куплю чертову груду простыней, если понадобится. Никогда не видел ничего сексуальнее, чем то, как ты обливала мой член. Господи, моя женщина умеет трахаться.

Я не могу сдержаться. Закидываю голову на подушку и смеюсь от всего сердца. Когда смех стихает, и снова смотрю на Ренцо, его полуприкрытый взгляд наполняет меня теплом летних пикников и уютных зимних вечеров у камина. Он не скрывает ни капли своего обожания. Показывает мне все, что чувствует, и отдает всего себя.

Как я могла даже подумать о том, чтобы отказаться от такой честности и преданности? Это величайший подарок, который когда-либо получала, и я ни за что не откажусь от него.

— Знаешь, теперь ты привязан ко мне, — шепчу я, с легким намеком на мою неуверенность, которая снова всплывает.

— Привязанность подразумевает потребность в побеге, а я не хочу освобождаться, никогда.

— Хорошо, — выдыхаю я.

— Хорошо, — отвечает он.

И так просто мое сердце становится его. Подписано, запечатано, доставлено.

ГЛАВА 49

— Ты думаешь, кто-то еще заметил, что меня не было? — лениво спрашивает Шай, ее тело переплетено с моим после того, как мы приняли душ и перебрались на гостевую кровать.

— Скорее всего я был не единственным, — отвечаю я. Она вздыхает. — Что это была за зацепка, которую ты проверяла?

Она медленно вдыхает, словно готовясь сообщить новость о смерти близкого человека.

— Это долгая история, но когда мы вернулись из Квебека, моя квартира была разгромлена.

Я приподнимаюсь на локте и смотрю на нее с недоверием.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь?

Ее рука прижимается к моей груди, а лицо остается спокойным.

— Все было сложно, Ренцо. Я рассказала своей семье. Это не было секретом.

Мне это не нравится. Мое раздражение иррационально, я это понимаю, но оно все равно есть. Ложусь на спину и пытаюсь заставить свое тело расслабиться.

— Ты выяснила, кто это был?

— Я почти уверена, что это была та женщина, с которой встречалась. Хотя я