Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

Усталость никуда не делась, но теперь под ней, как раскаленные угли под слоем пепла, тлеет яростный, злой азарт.

Проходит несколько часов. Наконец, дверь в мой кабинет без стука открывается, и на пороге появляется Громвальд. Выглядит он донельзя довольным.

— Готово, — докладывает он, и в его голосе звучит мрачное удовлетворение. — Я обошел всех троих. Скормил им вашу байку. Крючок заглотили все, даже не поперхнувшись.

— Отлично, — я поднимаюсь, чувствуя, как по венам разливается холодная, хищная энергия. Усталость как рукой сняло. — Теперь – засада.

Я хочу видеть лицо этого человека. Хочу посмотреть ему в глаза в тот момент, когда он поймет, что попался. Хочу сама прижать его к стенке и вытрясти из него все: зачем, по чьему приказу, кто еще в этом замешан.

Однако, мы не можем сидеть в кабинете Громвальда. Нам нужна точка наблюдения.

И я знаю, какая.

Рядом с кабинетом магистра-протектора есть старая, заваленная хламом кладовка для учебных пособий. В ее двери есть маленькое, забранное решеткой окошко, через которое идеально просматривается весь коридор.

Мы забираемся туда. Воздух здесь спертый, пахнет пылью и старым пергаментом. Сквозь решетку на противоположную стену падает косой прямоугольник тусклого света.

И мы ждем.

Проходит час. Другой. Третий. Солнце медленно клонится к закату, заливая коридор длинными, причудливыми тенями.

Никто не приходит.

— Может, он и не придет, — шепотом ворчит Громвальд, которому явно надоело сидеть в пыльной темноте. — Может, он умнее, чем мы думаем.

— Придет, — уверенно отвечаю я. — Может, не сейчас, но обязательно придет. Днем по коридорам снуют студенты и преподаватели, так что скорее всего он будет ждать вечера. По крайней мере, так сделала бы я. И, если бы он пришел сейчас, то был бы еще большим идиотом, чем я думала.

Мы ждем дальше.

Коридоры пустеют, тусклый свет магических фонарей становится ярче на фоне сгущающихся сумерек. И тут мы слышим торопливые шаги.

Мое сердце подпрыгивает к горлу. Неужели?

Но в коридоре появляется Камилла.

Она выглядит взволнованной, растерянной.

Камилла проходит мимо кабинета Громвальда, останавливается, смотрит на дверь, потом идет дальше. Через минуту возвращается. И снова замирает напротив двери, нервно теребя край своего платья.

Я напрягаюсь.

Да что она здесь делает?! Она же спугнет нам всю рыбу!

Диверсант, если он наблюдает откуда-то, увидит ее и поймет, что здесь что-то не так. Он затаится, переждет, и весь наш гениальный план пойдет коту под хвост.

Нужно ее убрать отсюда. Немедленно.

Я шепотом говорю Громвальду, чтобы он сидел тихо, и выскальзываю из кладовки.

Стараясь, чтобы мои шаги звучали как можно более буднично, я подхожу к мечущейся по коридору девушке.

— Камилла? — мягко окликаю я ее. — Все в порядке? Ты что-то ищешь?

Камилла вздрагивает от моего голоса и резко оборачивается. Увидев меня, она издает вздох облегчения.

— Госпожа ректор! Слава богам, я вас нашла! — выпаливает она, подбегая ко мне. — Я вас везде ищу! Мне сказали, что вас видели с деканом Громвальдом.

Ее паника, ее широко раскрытые, полные ужаса глаза…

Мое раздражение мгновенно сменяется ледяной тревогой.

Что-то случилось. Что-то очень, очень плохое.

— Камилла, успокойся, — я беру ее за плечи, пытаясь говорить ровно. — Сделай вдох. И объясни, в чем дело. Почему ты меня искала?

— Там… там… — она не может говорить, ее дыхание сбивается. Вместо этого она дрожащей рукой протягивает мне небольшой, аккуратно сложенный листок пергамента, скрепленный восковой печатью с изображением дракона. — Это… это срочное донесение от господина Рокхарта. Оно касается… магистра Валериана.

Рокхарт. Райнер. Срочное.

В голове проносится вихрь самых страшных предположений. Неудача в кузнице оказалась катастрофой? Эдгар в ярости и расторгает все наши договоренности?

Я выхватываю у нее из рук записку. Руки дрожат так, что буквы пляшут перед глазами. Я заставляю себя сосредоточиться.

Почерк Эдгара. Резкий, уверенный, каждая буква – как удар кнута.

Слов в записке всего несколько.

Но от этих слов у меня темнеет в глазах.

Глава 39.1

Я вчитываюсь в короткие, рубленые строчки, и ледяной ужас, сковавший меня мгновение назад, сменяется другим – горячим, полным вины и тревоги.

«Магистр Валериан потерял сознание во время работы. Состояние стабильное. Приезжайте. Э.Р.»

Меня пронзает одна-единственная, острая, как лезвие, мысль, полная вины.

Дура. Какая же я дура.

Я же видела. Я видела его состояние, видела его усталость. И все равно отпустила.

Я резко поворачиваюсь к темной нише, где прячется Громвальд.

— Магистр-протектор, — мой голос звучит твердо, не допуская возражений. — У меня чрезвычайная ситуация. Я уезжаю. Все остальное – полностью на вас. Поймайте вредителя. Во что бы то ни стало.

Из темноты доносится утвердительное ворчание.

Я не жду больше ни секунды. Срываясь с места, я бегу к выходу, крича на ходу Камилле, чтобы она немедленно распорядилась подать карету.

***

Всю дорогу до кузниц Рокхарта я сижу, вцепившись в жесткое сиденье кареты, и проклинаю себя на все лады.

Я – руководитель. Я отвечаю за своих людей. И я провалилась.

Я позволила своему лучшему, своему единственному гению работать на износ. После бессонной ночи у разбитого кристалла, после многочасовой работы над шунтом, после занятий со спецгруппой… я, вместо того чтобы силой уложить его спать, позволила ему снова ехать в это пекло!

Поверила в его «железную логику»!

Логика-то, может, и железная, а вот человек – нет.

Когда карета, наконец, останавливается у кузниц, меня уже ждет Эдгар. На его лице – искреннее беспокойство и тень вины.

— Простите, госпожа ректор, — говорит он, едва я ступаю на землю. — Я недосмотрел. Он просто… работал, а потом упал.

— Нет, — обрываю я его. — Это не ваша вина. Это моя. Только моя. Я не должна была его отпускать. Где он?

Меня ведут в небольшой, чистый лазарет при шахтах. В воздухе пахнет целебными травами и магией. Райнер лежит на кровати, он уже пришел в себя. Бледный, но, увидев меня, он пытается улыбнуться.

—