Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

Что магия уходит из этого места! — выкрикивает он, и его голос срывается от паники. — Артефакты гаснут, защитные поля не работают! Это больше не академия! Это просто каменная лачуга!

— Мы требуем наши документы! — кричит кто-то из толпы студентов.

— Мы уходим! Прямо сейчас!

Их крики, их гнев, их страх обрушиваются на меня, как ледяная лавина, окончательно вырывая из сонного оцепенения и бросая в пучину нового, еще более страшного кошмара.

Глава 36

Паника. Чистая, животная паника.

Первая мысль – захлопнуть дверь. Запереться на все замки. Спрятаться под диваном и не вылезать, пока все это не закончится.

Пусть они кричат, пусть требуют, пусть уходят… Мне все равно.

Я больше не могу.

Я устала.

Но потом, сквозь этот липкий, парализующий ужас, пробивается другая мысль. Тонкая, но упрямая.

А как же Эдгар? Как же его неожиданное доверие?

Как же Райнер и его мечта?

Как же те тридцать студентов, которые поверили мне и остались?

Как же компромат на Диареллу, который оказался у меня в руках?

Неужели я сдамся сейчас, когда до победы, возможно, остался всего один шаг?

Я вспоминаю свое вчерашнее молчание у разбитого кристалла. Свою растерянность, свою панику.

Я тогда спасовала. Позволила Громвальду взять все в свои руки.

Но я не могу позволить себе такую роскошь дважды.

Они ждут от меня реакции.

Реакции настоящего ректора.

Я заставляю себя сделать глубокий, рваный вдох. Выпрямляю спину. Я смотрю поверх их голов, на темное, предрассветное небо, и мой голос, к моему собственному удивлению, звучит ровно и спокойно.

Даже слишком спокойно.

— Да, это правда, — говорю я, и от моего холодного тона гул в толпе стихает. — Ночью энергокристалл Академии был поврежден.

По толпе пробегает новый вздох ужаса и отчаяния.

— Но, — я поднимаю руку, призывая их к тишине. — Уже сейчас магистр Валериан работает над частичным восстановлением энергопотоков. А сразу после этого мы закажем новый кристалл. Более мощный, более современный, чем тот, что у нас был.

Мое спокойствие действует на них, как холодный душ. Самые горячие головы замолкают, задумываются. Я вижу на их лицах нерешительность.

Но, конечно же, находятся и те, кого так просто не успокоить.

— Новый кристалл?! — визгливо выкрикивает одна из преподавательниц, та самая, что вечно была всем недовольна. — Да на какие деньги, позвольте спросить?! У вас нет денег даже на то, чтобы выплатить нам жалованье!

Ее слова, как искра, поджигают толпу снова.

— А ведь и правда!

— Где вы возьмете такую сумму?!

— Снова одни обещания!

Гул становится громче, враждебнее.

Они снова начинают напирать на дверь, и я чувствую, как моя с таким трудом выстроенная стена спокойствия начинает трещать по швам.

Я смотрю на их разъяренные, испуганные лица, и понимаю, что у меня есть всего несколько секунд, прежде чем эта толпа превратится в неуправляемую стихию. Нужно действовать.

И действовать нужно нагло.

Я делаю глубокий вдох, подбирая слова.

— Я понимаю ваше беспокойство о деньгах. И я не хотела говорить об этом раньше времени, но, кажется, момент настал. Нам больше не нужно беспокоиться о деньгах. У Академии Чернолесья… появился спонсор.

Я блефую. Господи, как же нагло я блефую.

У меня холодеют кончики пальцев, а сердце колотится так, что, кажется, его слышно на другом конце коридора.

«Хотя, технически, я ведь не вру», — лихорадочно проносится у меня в голове. — «Спонсора мы нашли? Нашли. Просто еще не обо всем договорились».

Все зависит от того, сможем ли мы решить эту проклятую проблему в кузнице. Но им сейчас об этом знать не обязательно.

На толпу моя новость действует, как оглушающая граната.

На несколько секунд воцаряется абсолютная тишина. Люди смотрят на меня с отвисшими челюстями.

— Спонсор? — наконец, приходит в себя та самая визгливая дама. — Кто?!

— Прошу прощения, — я надеваю на лицо свою самую деловую и непроницаемую маску. — Но пока не могу разглашать его имя. Это было бы… неэтично. Как только все формальности будут улажены, я соберу общее собрание и представлю вам нашего благодетеля.

Я отчаянно тяну время, чувствуя себя канатоходцем над пропастью.

Я не могу назвать имя Рокхарта. Это будет нарушением всех деловых и человеческих норм. Да и кто знает, как он сам отреагирует на такую самодеятельность?

— А что толку от нового кристалла и спонсора, если вся академия в руинах?! — выкрикивает кто-то из толпы, пытаясь снова раскачать лодку. — Пока вы тут все почините, мы потеряем год!

Но на этот раз я не позволяю им снова втянуть себя в пререкания.

Мое терпение лопнуло. Я смотрю на них холодно, жестко, и мой голос обретает стальные нотки.

«Спорьте, возмущайтесь, умоляйте… я все равно не могу вас отпустить», — думаю я, вспоминая запрет комиссии на отчисления. — «Если я позволю вам уйти, меня снимут с должности еще до истечения всех сроков Исадора. И тогда все это было зря».

— Все проблемы будут решаться в свое время, в порядке их поступления, — говорю я властно, и от моего тона даже самые крикливые замолкают. — Если бы я могла все наладить по мановению руки, поверьте, я бы так и сделала. Однако, даже тот факт, что Академия Чернолесья и правда находится в тяжелой ситуации не заставит меня поставить на ней крест. Я намерена довести все до конца и я была бы очень благодарна вам, если бы вы мне помогли в этом. И для начала самой действенной помощью было бы разойтись и приступить к своим обязанностям. Учебный день, несмотря на технические трудности, никто не отменял.

В моем голосе такая непреклонная уверенность, что они пасуют.

Толпа, недовольно перешептываясь и ворча, начинает медленно расходиться, оставляя меня одну в пустом, темном коридоре.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене и медленно сползаю на пол, чувствуя, как дрожат мои ноги.

Я выиграла.

Еще одну битву.

Но какой же, черт возьми, ценой.

Я чувствую себя, как выжатый лимон. Пустой, обессиленной, выпотрошенной.