"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс

А ты… ты просто довесок к ним. Ни ума, ни характера, ни силы. Пустое место. И из-за тебя, из-за твоей никчемности, я теперь всё потеряла! Если бы ты смог удержать эту деревенщину! — она ткнула в меня пальцем с такой ненавистью, что я невольно сделала шаг назад. — Если бы ты был мужчиной, ничего бы не случилось!

Генри стоял, опустив руки, и молчал. Казалось, из него вынули стержень. Весь его гонор, вся его самоуверенность исчезли, оставив лишь пустую оболочку.

— Уведите её, — приказал король устало, махнув рукой. — В монастырь Святой Клары. До конца её дней. И пусть не надеется на поблажки.

Вивьен закричала, забилась в руках стражников, осыпая проклятиями всех вокруг — короля, Генри, меня, Эрика. Но её уволокли прочь. Гости молча расступались перед этой процессией, провожая её кто с ужасом, кто с злорадным любопытством.

В огромном зале повисла звенящая тишина. Музыка давно стихла. Генри стоял посреди пустоты, и я впервые увидела в нем не капризного принца, а просто несчастного, раздавленного человека, у которого только что отняли не просто невесту, а всю его иллюзию счастья.

— Генри, — позвал король. Голос его звучал неожиданно мягко.

Генри медленно поднял на него пустой взгляд.

— Иди спать. Завтра у нас будет долгий разговор.

Генри кивнул, словно заводная кукла, и, пошатываясь, побрел прочь, к лестнице, ни на кого не глядя. В его фигуре было столько отчаяния, что у меня защемило сердце.

— Бедный мальчик, — тихо сказал король, глядя ему вслед. — Он жил в придуманном мире. И даже не понял, кем она была на самом деле.

— Поймёт, — ответила я, чувствуя странную смесь жалости и облегчения. — Со временем. Когда боль утихнет.

Король перевел на меня взгляд. В его глазах читались уважение и теплая благодарность.

— Лилиан, — сказал он торжественно, — ты снова спасла меня. Спасла корону. Я твой должник. Если тебе когда-нибудь что-то понадобится…

— Не надо, ваше величество, — я мягко покачала головой, перебивая его. — Я не ради долга это делала. Я просто поступила по совести. Так, как должна была.

— И всё же, — он шагнул ко мне, взял мою руку и поднес к своим губам. Поцелуй был церемонным, рыцарским, но от этого жеста у меня защипало в глазах. — Спасибо.

Я смущенно покраснела, опуская глаза.

— Пойдёмте, ваше величество. Позвольте, я провожу вас в ваши покои. Вам нужно отдохнуть после всего этого.

— Да уж, — усмехнулся он устало. — Приключений на сегодня более чем достаточно. Пожалуй, на год вперед.

Я проводила короля до дверей его комнаты, дождалась, пока закроется дверь, и только потом, выдохнув, медленно побрела обратно. В гостиной меня ждал Эрик. Он стоял у окна, глядя, как лунная дорожка стелется по темной воде озера.

— Ну как? — тихо спросил он, оборачиваясь на звук моих шагов.

— Всё кончено, — выдохнула я, чувствуя, как напряжение наконец-то отпускает меня, оставляя после себя приятную пустоту. — Кажется, теперь уже навсегда.

— Ты молодец, — он подошел и крепко обнял меня. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый, родной запах. — Я горжусь тобой. Ты была невероятно смелой.

— Эрик, — прошептала я, прижимаясь к нему ещё крепче, — давай просто жить. Обычной жизнью. Без интриг, без заговоров, без всего этого дворцового безумия. Просто ты и я.

— Давай, — согласился он, гладя меня по спине. В его голосе звучала улыбка. — Завтра же и начнем. Подадим прошение о свадьбе, займемся отелом… Обещаю тебе спокойную жизнь.

Мы стояли, обнявшись, глядя на лунную дорожку за окном. Я чувствовала, как уходит напряжение последних дней, растворяясь в его тепле. Вивьен больше не будет нам мешать. Её власть, построенная на лжи и коварстве, рухнула. Генри… Генри теперь сам будет разбираться со своей жизнью. А у нас впереди — наша собственная история. Свадьба, наш маленький отель на берегу озера, счастливые, тихие вечера.

— Я люблю тебя, — сказала я, глядя ему в глаза.

— И я тебя люблю, — ответил он, и поцеловал меня.

За окном безмолвно сияла луна, легкий ветерок шелестел в листве, озеро тихо плескалось о берег, и весь мир, очистившийся от скверны, казался удивительно прекрасным и безмятежным.

Глава 33

Разрыв Генри и Вивьен

Ночь была самой длинной в моей жизни. Я не спал. Даже не пытался. Я просто лежал на спине, уставившись в белый потолок, и позволял словам Вивьен прокручиваться в голове снова и снова, как заезженная пластинка.

«Ты никто, Генри. Пустое место».

За окном ветер иногда шевелил штору, и лунный свет скользил по комнате, выхватывая из темноты то ножку кресла, то край стола. Но я ничего не видел. Перед глазами стояло только её лицо в тот момент, когда она произносила эти слова. Красивое, спокойное, чужое.

«Только титул у тебя и есть».

Я сжимал кулаки под одеялом, ногти впивались в ладони, но физическая боль не могла перекрыть ту, что разрывала грудь изнутри.

«Ты просто средство. Инструмент».

Я думал о нас. О всех этих годах. Вспоминал, как она смеялась моим шуткам, как касалась моей руки во время прогулок, как шептала «люблю» на ухо ночью. Неужели всё это время она просто играла роль? Неужели я был настолько слеп? Или настолько глуп, что сам хотел быть слепым?

К утру, когда за окном начало сереть, во мне что-то перегорело. Тупая боль сменилась ледяной решимостью. Я резко сел на кровати, и голова закружилась от усталости и голода. Я не помнил, когда ел в последний раз. Накинул камзол прямо на ночную рубашку, кое-как пригладил волосы и вышел в коридор.

Ноги сами привели меня к крылу, где держали Вивьен. Охрана была усилена. Двое стражников в полных доспехах стояли у двери, как каменные изваяния.

— Ваше высочество, — один из них шагнул вперед, преграждая путь. В его голосе слышалась нерешительность. — Король велел никого не пускать. Личное распоряжение.

— Я принц, — мой голос прозвучал хрипло и глухо, словно не мой. — Я сказал, пусти. Это не обсуждается.

Стражник переглянулся с напарником. Я видел, как в его глазах мелькнуло сомнение, смешанное с жалостью. Жалостью ко мне. Это было хуже пощёчины. Но он отступил.

— Как прикажете, ваше высочество.

Дверь открылась, и я вошёл.

Комната была небольшой, обставленной по-спартански: кровать, стол, стул. Вивьен сидела на подоконнике, обхватив колени руками. На ней было простое серое платье без единого украшения, волосы распущены и слегка растрёпаны. Даже сейчас, без косметики и прикрас, она была до одури красива. Но когда она повернула голову и посмотрела на меня, я увидел то, чего не замечал