"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс

Глава 31

Заговор на балу

Король гостил в нашем отеле уже третий день. За это время я, Лилиан, хозяйка этого места, успела не то чтобы привыкнуть к его величеству, но найти способ сосуществовать с ним в одном пространстве без ежесекундного напряжения. Я привыкла к его тяжёлому, испытывающему взгляду, который, казалось, сканировал меня насквозь, стоило мне войти в комнату. Я привыкла к тому, что он то и дело звал меня «поболтать», хотя под болтовней скрывались хитроумные политические намёки и проверка моей лояльности.

Эрик, мой жених и самый дорогой человек, держался молодцом. Я же видела, как в нём кипит ревность, когда король слишком долго задерживал мою руку в своей или когда мы уединялись для этих самых «бесед». Но Эрик — бывший наёмник, человек с железной выдержкой. Он не показывал вида, лишь его челюсть каменела, а в глазах мелькал стальной блеск. Я же старалась соблюдать хрупкий баланс: уделять королю ровно столько времени, сколько требовали приличия и безопасность, и при первой же возможности сбегать к Эрику, чтобы просто побыть собой, а не объектом чужого интереса.

Вечер третьего дня выдался особенно тревожным. Я переодевалась к ужину в своей комнате, когда дверь распахнулась без стука. На пороге стояла Мэйбл, моя верная горничная и подруга, с круглыми от испуга и любопытства глазами.

— Лилиан! — выпалила она, хватая ртом воздух. — Там это… беда или не беда, но гости! Новые гости приехали!

Я замерла с гребнем для волос в руке, почувствовав неладное. Волосы на затылке шевельнулись.

— Какие гости? Кто?

— Принц Генри и… — Мэйбл сделала паузу, словно боялась произнести имя. — И леди Вивьен.

Гребень глухо стукнулся о туалетный столик. Я уставилась на своё отражение в зеркале, но не видела его. Вивьен. Женщина, которая хотела меня убить, которая манипулировала Генри и мечтала о власти. Она была здесь.

— Вивьен? — мой голос прозвучал хрипло. — Этого не может быть. Она же в монастыре! Король сослал её туда после всего.

— Выпустили, — Мэйбл сделала большие глаза и понизила голос до шёпота, словно стены могли выдать нашу тайну. — Говорят, принц Генри настоял. У неё же связи родовые, денег куры не клюют… Короче, вышла она сухой из воды. Снова при дворе, и пахнет от неё не святостью, а новой интригой.

— Чёрт! — выдохнула я, сжимая край столика. — Чёрт, чёрт, чёрт! И какого лешего их принесло именно сюда, в мой дом?

— Их пригласили, — раздался из коридора спокойный, но мрачный голос Эрика.

Он вошёл в комнату, и его массивная фигура, казалось, заполнила собой всё пространство, заслоняя меня от тревог. Но лицо его было хмурым, на скулах играли желваки.

— Король собственной персоной распорядился, — продолжил он, подходя ко мне и кладя руки на плечи. — Говорит, «для полноты картины». Хочет, видимо, посмотреть, как его нерадивый сынок и бывшая фаворитка будут себя вести под одной крышей с нами. Устроил театр.

— Это не театр, Эрик. Это минное поле, — я начала расхаживать по комнате, нервно теребя кружево на рукаве. — Вивьен просто так не приедет. Месть, интрига, попытка вернуть расположение Генри — у неё наверняка уже есть какой-то дьявольский план. Она не из тех, кто признаёт поражение.

— Знаю, любимая, — кивнул Эрик, останавливая меня и заставляя посмотреть ему в глаза. — Я уже отдал распоряжение своим людям. Они будут следить за каждым её шагом, слушать каждый шорох. Но ты, Лилиан, будь осторожна втройне. Держись от неё как можно дальше. Не вступай в разговоры, не смотри в глаза.

— Легко сказать, — горько усмехнулась я, обводя рукой комнату. — Это мой отель, Эрик. Я здесь хозяйка. Мне придётся встречать гостей, улыбаться, интересоваться, удобно ли им. Придётся общаться.

— Тогда хотя бы не оставайся с ней наедине, — его голос стал жёстче, в нём зазвенел металл приказа. — Ни секунды. Если увидишь, что она заманивает тебя в угол — зови меня, дерись, бей посуду, но не позволяй себя изолировать.

— Обещаю, — я привстала на цыпочки и поцеловала его в уголок губ. — Я буду паинькой.

Я выбрала для ужина своё лучшее оружие — тёмно-синее платье, то самое, в котором блистала на королевском балу. Оно придавало мне уверенности, делало осанку прямее, а взгляд — смелее. Глубоко вздохнув, я спустилась вниз, в гостиную, где уже слышался гул голосов.

Картина, открывшаяся мне, была до боли знакома и одновременно нова. Король, как всегда величественный, восседал в кресле у камина, словно паук в центре паутины. Рядом с ним вились несколько придворных, ловящих каждое его слово. А в углу, старательно пытаясь быть незаметными, но при этом притягивая к себе все взгляды, стояли Генри и Вивьен.

Генри… я едва узнала его. Вместо самоуверенного принца передо мной стояла его тень. Осунувшийся, с серым лицом и нервно бегающими глазами, он постоянно оглядывался, словно ждал удара в спину. Вивьен же выглядела иначе. Она похудела, стала почти прозрачно-бледной, и это делало её красоту какой-то пугающей, потусторонней. Но глаза… глаза горели всё тем же недобрым, лихорадочным огнём. Огнём ненависти и жажды власти.

— Лилиан! — зычный голос короля разрезал гул. Он заметил меня и властно поманил пальцем. — Иди сюда, дитя моё. Сядь рядом.

Я повиновалась. Под прицелом десятка глаз я пересекла комнату и опустилась на указанный стул. Король тут же положил свою тяжёлую руку на спинку моего стула — жест, который со стороны мог показаться почти отеческим. Но я чувствовала на себе взгляд Вивьен. Он сверлил мне затылок, прожигал дыру в платье.

— Ваше величество, — склонив голову к нему, прошептала я, стараясь, чтобы никто не слышал. — Зачем? Зачем вы их пригласили в мой дом?

Король усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное.

— Хочу посмотреть представление, Лилиан, — так же тихо ответил он. — Хочу увидеть, как они будут изворачиваться, лгать и пытаться сохранить лицо. И заодно, — он покосился на меня, — хочу дать тебе возможность насладиться их унижением. Ты это заслужила.

— Я не хочу наслаждаться их унижением, ваше величество, — честно призналась я, чувствуя лишь усталость и тревогу. — Я хочу, чтобы они уехали. Чем дальше, тем лучше.

— Уедут, — пообещал король, и его голос прозвучал как приговор. — Завтра же уедут. А сегодня — потерпи. Игра стоит свеч.

Я вздохнула и приготовилась терпеть, молясь про себя, чтобы эта «игра» не закончилась трагедией.

Ужин выдался напряжённым до скрежета