"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс

Мы вышли обратно на тропинку и пошли дальше. Неожиданно король остановился и повернулся ко мне. Взгляд его был необычным: изучающим, пронзительным, словно он видел меня насквозь.

— Знаешь, — задумчиво начал он, — а ведь я помню тебя совсем другой. Помню тот день, когда ты, дрожащая, в драном платье, вошла в мой кабинет. Забитая девчонка, которая боялась собственной тени, но при этом держалась с таким достоинством, словно была королевой. А сейчас… — он обвёл рукой отель, озеро, горы. — Посмотри на себя. Ты совсем другая.

Я на мгновение замерла. Его слова задели что-то глубоко внутри.

— Я и есть другая, ваше величество, — ответила я честно, глядя ему прямо в глаза. — Та Лилиан… она умерла. В прямом смысле. Когда упала с лестницы. А та, что очнулась в развалинах, — это совсем другой человек. Она родилась заново. Из пепла, из боли, из желания выжить.

— И кто же ты теперь? — тихо спросил король, и в его голосе мне послышалась странная, непривычная для него нотка — не любопытство правителя, а что-то более личное, человеческое.

— Я та, кто строит, ваше величество, — уклончиво, но твёрдо ответила я. — Та, кто не сдаётся, что бы ни случилось.

Король долго смотрел на меня, потом кивнул, словно соглашаясь с каким-то своим внутренним выводом, и молча зашагал дальше. Но я всем телом чувствовала на себе его тяжёлый, оценивающий взгляд. В нём было что-то большее, чем просто интерес монарха к полезной подданной.

Вечером, когда утомлённые днём гости разошлись по своим комнатам, а в гостиной остались лишь догорающие в камине угли, король снова позвал меня.

— Посиди со мной, Лилиан, — его голос прозвучал в тишине не как приказ, а как просьба. Он указал на глубокое кресло напротив своего, у камина. — Выпей вина. Поговори со стариком. Детей нет, жена давно в могиле, советники достали со своими проблемами. Посиди.

Я села. В руке у меня оказался бокал с тёмно-рубиновым вином. Мы молчали, глядя на пляшущие в камине языки пламени. Король казался уставшим, помолодевшим в этом неровном свете, и каким-то… обычным. Просто пожилым мужчиной, а не грозным правителем.

— Знаешь, о чём я жалею? — спросил он вдруг, не отрывая взгляда от огня.

— О чём, ваше величество? — тихо откликнулась я, боясь нарушить хрупкую тишину.

— О том, что ты не стала моей невесткой, — он резко повернулся ко мне, и в его глазах блеснули отблески пламени. — Если бы мой сын имел хоть каплю твоего ума, твоей хватки и твоего сердца, он бы на коленях умолял тебя остаться во дворце. Он бы носил тебя на руках. А он… — король горько усмехнулся. — Он выбрал эту пустую, холодную стерву. Потому что красивая мордашка и титул для него важнее ума и верности.

— Каждый выбирает по себе, ваше величество, — философски заметила я, вспоминая свой собственный путь. — Или за него выбирают обстоятельства.

— Верно, — король тяжело вздохнул и отпил вина. — А я вот… я бы выбрал тебя. Если бы был моложе, если бы не был обременён короной… если бы не был твоим королём.

Он снова посмотрел на меня тем долгим, тяжёлым взглядом, и я вдруг с кристальной ясностью поняла: он не шутит. Ни капли. Этот властный, уставший от жизни человек, отец нации, действительно… заинтересован во мне. Не как в талантливой управляющей, а как в женщине.

— Ваше величество… — начала я осторожно, подбирая слова, чтобы не обидеть, не разрушить то доверие, что возникло между нами. — Вы мне очень дороги. По-настоящему. Как человек, который протянул мне руку, когда я была на самом дне. Как мудрый правитель, которому я обязана всем, что имею. Но…

— Но твоё сердце занято, — перебил он меня, и в его голосе не было горечи, только спокойная констатация факта. — Я знаю, Лилиан. Вудсток — хороший мужик. Надёжный, как скала. И он тебя любит. Это видно невооружённым глазом. Я рад за вас обоих. Правда.

— Спасибо, — выдохнула я с облегчением, чувствуя, как уходит напряжение.

— Не за что, — король допил вино и поставил бокал на каминную полку. — Иди, Лилиан. Иди к нему. А я посижу здесь ещё немного, посмотрю на огонь, подумаю о жизни. О том, что могло бы быть, и о том, что есть.

Я поднялась, поклонилась ему с искренней благодарностью в сердце и направилась к двери. У самого порога я обернулась.

— Ваше величество?

— М? — он поднял голову от огня.

— Вы замечательный. Правда. Самый лучший. И я всегда, всю жизнь буду благодарна вам за всё, что вы для меня сделали. За веру в меня.

В полумраке мне показалось, что по его суровому лицу скользнула тёплая, чуть печальная улыбка. Он махнул рукой.

— Иди уже, — в его голосе послышалась знакомая усмешка. — А то я передумаю и, чего доброго, украду тебя. Седой дурак.

Я улыбнулась в ответ и выскользнула за дверь.

Возвращение

В коридоре, прислонившись плечом к стене и терпеливо глядя на дверь гостиной, меня ждал Эрик. Увидев меня, он сразу шагнул навстречу, вглядываясь в моё лицо с тревогой.

— Всё хорошо? — спросил он тихо, беря меня за руки. Его ладони были тёплыми и надёжными.

— Да, — я прижалась к нему, уткнувшись носом в его грудь, вдыхая знакомый запах. — Всё отлично, любимый. Король просто устал, захотелось поговорить по душам с кем-то, кто не будет заискивать и поддакивать.

— Он смотрел на тебя, — очень тихо сказал Эрик, гладя меня по спине. — Весь вечер. Я видел. И на прогулке, и за ужином… он смотрел на тебя не как король на подданную.

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, в которых читалась и любовь, и лёгкая ревность, и тревога за меня.

— Знаю, — прошептала я. — Но я, Эрик, смотрела только на тебя. Весь вечер. Всю жизнь. Я сделала свой выбор давно. И буду делать его снова и снова, каждый день. Только ты.

Эрик улыбнулся — той своей особенной, светлой улыбкой, от которой у меня всегда теплело на душе. Он наклонился и поцеловал меня — крепко, нежно, собственнически.

Мы пошли в нашу комнату по тёмному коридору, и я чувствовала — этот вечер, этот разговор с королём, это ожидание Эрика сделали нас ещё ближе, чем прежде. Потому что теперь я знала точно: никакие искушения, никакие титулы и богатства, даже внимание самого короля, не заставят меня свернуть с выбранного пути. Я выбрала Эрика. И это был самый верный выбор в моей жизни.

А король… король навсегда останется в моём сердце отдельно, на особом месте. Как человек, который